Адвокат. Судья. Вор

Оглядывая с головы до ног встречных девушек (задерживаясь, естественно, на ножках), Олег неторопливо шел по улице Горького, ища какой-нибудь лоток с пирожками. Московские женщины, уже надевшие осенние сапоги на высоких каблуках, очень возбуждали. У ресторана «Арагви» продавали заветные пирожки. Толстая баба-лоточница в белом фартуке поверх ватника весело крикнула Олегу:

– Давай покупай, солдатик, – дам тебе самых горяченьких и свеженьких!

Олег с голодухи взял сразу семь пирожков и уже запихнул первый почти целиком в рот, когда услышал вдруг за спиной удивительно знакомый женский голос:

– Простите, вас не Олегом зовут?

Олег повернулся и чуть не выронил пирожки из рук.

Перед ним стояла Катя.

Она изменилась. Последний раз Олег ее видел обычной студенткой – очень красивой, да, но, что называется, «своей девчонкой». Сейчас перед Олегом стояла красивая молодая женщина, богато одетая, уверенная в себе. Эту внутреннюю уверенность не могло разрушить даже появившееся в ее глазах смятение от неожиданной встречи.

– Олег?.. Ты… что здесь делаешь?

Званцев с трудом сглотнул застрявший комом в горле пирожок и перевел дыхание.

– Да вот, пирожки ем…

Он со смешной трогательной растерянностью развел руки, словно маленький ребенок, пойманный матерью при попытке проникнуть в буфет за конфетами.

– Пирожки?! – У Катерины вдруг затряслись губы, как будто она собиралась заплакать, но вместо рыданий у нее вырвался сначала один смешок, потом другой, а потом она стала просто покатываться от смеха.

Олег сначала смотрел на Катю угрюмо, но потом в лице его что-то дрогнуло, он неуверенно хохотнул, словно каркнул, пожал плечами, будто удивляясь самому себе, – и начал хохотать громче и громче.

Смех его, похожий сначала на скрежет давно не смазываемого и не заводимого проржавевшего механизма, постепенно становился звонким и молодым.

Вот так они стояли и хохотали, и смотрели друг на друга, и не могли оторвать взглядов. Прохожие с удивлением оглядывали эту странную хохочущую пару: шикарная женщина в таком дорогом «прикиде», что не часто можно увидеть на улице, пусть это и улица Горького в Москве, и загорелый не по сезону солдат в выгоревшем голубом берете и зеленом бушлате – форме непонятного покроя.

Постепенно успокаиваясь, Катя взяла Олега за руку и, задыхаясь, спросила:

– Что это за форма на тебе? Откуда ты?

Олег пожал плечами и хмыкнул:

– Откуда?.. Из-за речки…

– Из-за какой речки? – не поняла Катя.

– Ты… Ты был в Афганистане?!

Олег кивнул, не зная, куда деть пирожки, которые он, пока хохотал, стиснул так, что из некоторых выдавился фарш.

– Та-ак! А ну-ка, пойдем со мной! – не терпящим возражения голосом скомандовала Катерина и направилась ко входу в «Арагви».