Адвокат. Судья. Вор

Обнорский еще не дошел до своего припаркованного у атлантов вездехода, а машина Гуся уже мчалась по набережной по направлению к Литейному мосту, обдавая брызгами из луж жавшихся к домам прохожих…

Всю первую половину следующего дня Андрей провел в библиотеке «Лениздата». Его интересовали все публикации, связанные с картинами Рембрандта, выставленными в Эрмитаже. Серегин даже сам себе не мог объяснить, зачем делает эту работу, – просто ему нужно было как-то убить время до вечерней встречи с Лебедевой. Кроме того, он хотел хоть как-то освежить свои скудные знания о великом художнике.

Ну и совсем чуть-чуть Обнорский надеялся на то, что ему попадется какая-нибудь любопытная информация, которая поможет хоть что-то понять в странных словах умиравшего вора о похищенном из Эрмитажа холсте…

Его терпение было вознаграждено по-царски – в старых подшивках Серегин вычитал удивительную, если не сказать – невероятную, историю. Оказывается, одну из картин гения однажды облил кислотой какой-то маньяк, практически уничтоживший все написанное на холсте. Картина эта называлась «Эгина», а ее сюжет был посвящен одному из мифов о Зевсе.

Миф гласил: однажды этот бог, если называть вещи своими именами, похитил и изнасиловал дочку какого-то царя. Эту дочку как раз и звали Эгиной, а картина изображала момент похищения… Андрей усмехнулся и подумал, что гражданин Зевс был, видимо, еще тем пряником – кого он только ни похищал и ни трахал… И никто особо не роптал и не жаловался… Хотя куда на Зевса пожалуешься?

Развеселившись от этих мыслей, Серегин продолжил листание подшивок и вскоре узнал, что реставрационные работы по картине завершились только в 1988 году, хотя акт вандализма произошел в 1985-м.

Неудивительно, что Андрей ничего не слышал об этой истории раньше – в 1985 году он был в Южном Йемене, куда все новости доходили с большим запозданием, к тому же «Эгину» облили кислотой в сентябре, как раз тогда, когда в Адене начали твориться такие веселые дела, что всем стало как-то не до Рембрандта и уж тем более не до изнасилованной Зевсом, а потом облитой кислотой советского маньяка дочки какого-то древнегреческого царя… Обнорский прочитал несколько статей, воспевавших тяжелый труд реставраторов, и отметил, что больше всего хвалили молодого талантливого художника Олега Варфоломеева – «подвижника и энтузиаста»… Андрей постарался запомнить эту фамилию, сам толком пока еще не понимая, для чего… Но ему казалось, что художник сможет в чем-то помочь, – кто лучше реставратора разберется в тонкостях подделки той картины, которую он пытался вернуть людям? Надо найти Варфоломеева и обстоятельно поговорить с ним после встречи с Лебедевой.