Адвокат. Судья. Вор

Для того чтобы освежить память, ее затащили в спальню и поставили на хор, ну и бутылочкой побаловались немного… Кто ж знал, что у этой соски слабое сердце окажется – она взяла и ласты склеила… Быки это поняли не сразу, а когда до них дошло наконец, что перед ними труп, вот тогда они уже обезумели по-настоящему – от ужаса, ведь из покойницы, как известно, никакую информацию не вынешь… Именно от животного страха они и надругались над уже мертвой Лебедевой – выбили ей глаз и зубы, прижигали холодеющее тело сигаретами и прибили руки гвоздями к подлокотникам кресла… Потом они перевернули всю квартиру вверх дном, но ничего стоящего не нашли – ни тайников, ни картин, ничего… Правда, у них хватило мозгов прихватить с собой из квартиры все документы, ежедневники и письма Лебедевой…

Виктор Палыч прекрасно понимал, что больше всех в том, что случилось, был виноват он сам, а не Гусь с его отморозками.

Они ведь, в принципе, сделали все, как им велели, но топорно и неуклюже, так в этом-то не их вина, а того, кто тонкую работу им поручил… Ну кто знал, что она, сучка, загнется? Эх, надо было не торопиться, а дождаться, пока приедет Череп (начальник «контрразведки» Антибиотика, как на грех, находился в отъезде), он бы и поговорил с девушкой по душам, без спешки и суеты… А Гусю следовало поручить только выкрасть бабу… Но почему же она все-таки твердила, что никакого Барона не знает и не понимает, какую картину от нее хотят? Видела ведь, что шутки шутить с ней никто не собирается, – неужели оказалась настоящим стойким оловянным солдатиком и предпочла лютую смерть? Во имя чего? Ради памяти усопшего Юрочки? Или от жадности своей? А может быть, дело вообще не в этой Лебедевой?

Виктор Палыч тяжело задумался.

С самого начала в этой истории с «Эгиной» все шло как-то наперекосяк, словно проклята была кем-то рембрандтовская картина… Когда Барона закрыли в «Кресты», Антибиотик еще пытался кое-как контролировать ситуацию независимо от Ващанова через своего человека в камере, но когда старого перевели в лазарет – тогда пришлось во всем верить Гене на слово… А не получилось ли так, что скурвился Генуля? Может, все его выкладки про эту Ирину и журналиста Серегина – сплошная зале́чка, может, Гена хотел в свою игру сыграть? Рембрандтовский холст кому хочешь голову закружит.