Адвокат. Судья. Вор

Катя пыталась дозвониться до генерала милиции, с которым ее однажды познакомил Вадим, но его секретарша, узнав, кто звонит, после небольшой паузы сообщила ей, что генерал в командировке. Катерина начала метаться по Москве, пытаясь найти тех, кого Вадим считал друзьями, но все словно в норы попрятались – либо не открывали двери, либо их жены, не приглашая Катю войти, сообщали ей о командировках, отъездах или болезнях мужей.

Она вернулась в квартиру поздним вечером, зажгла свет в гостиной и вскрикнула от страха – на диване и в двух креслах вокруг журнального столика сидели трое незнакомых ей человек.

Впрочем, нет, одного она помнила – тот самый огромный кавказец, тень Гургена… Он, как обычно, молчал, чуть раскачиваясь и глядя в стенку. Двое других были русскими, похожими друг на друга своими мутными глазами и сально слипшимися волосами. Они быстро подскочили к замершей Катерине. Один зажал ей рот шершавой ладонью, потянув одной рукой голову за волосы назад, а другой стал задирать ей юбку до талии, шаря суетливыми пальцами у нее между ног… Кате было так страшно и противно, что она стояла, как ватная, даже не пытаясь сопротивляться.

– Ух ты, соска какая сытная, а? Буфера-то какие наела! – заржал тот, кто задирал на Кате юбку, и вдруг, истерично похохатывая, то ли запел, то ли зашипел: – «Фаланем девчонку на дурное дело – ах какие ножки, ах какое тело!..»

Кавказец медленно, словно неохотно, перевел на него свой стеклянный взгляд, и певец резко оборвал куплет:

– Ты че, шкура, не поняла? Деньги где, соска дешевая? Счетчик тикает, слышишь? Секель порву!

Катя промычала что-то нечленораздельное сквозь ладонь, зажимавшую ее рот.

Кавказец встал с дивана. Казалось, его совсем не интересует то, что делали с Катей двое мутноглазых.

– Отдай ее нам, Резо! – крикнул тот, что держал Катерину сзади.

Резо неторопливо подошел к ним и сделал жест рукой. Катю отпустили. Резо взялся рукой за ворот Катиной блузки и резко рванул вниз. Итальянский хлопок треснул и разорвался, на пол посыпались пуговицы. Равнодушными глазами кавказец осмотрел Катины груди и негромко сказал:

– Мы придем завтра. Если не будет денег – порвем тебя. Отдашь – не тронем.

Обещаю. Захочешь убежать – вернем, за домом посмотрят. Обмануть нас захочешь – будем тебе очень больно делать.

Так же медленно, словно окончательно утратив интерес к Кате, Резо двинулся к входной двери. Тот, который напевал песенку, сплюнул на пол и пакостно хохотнул Кате в лицо.

– Сечешь, шкурка?! Готовь лохматый сейфик под кипятильничек! Подмыться не забудь.

Хлопнула входная дверь. Катя села на диван, даже не поправив задранную юбку. Ей казалось, что еще немного – и она сойдет с ума.