Алый король

Возжаждав еще больше душ, потусторонние твари, извиваясь в полете, понеслись к космодесантникам.

— Собек! — позвал Хатхор Маат. — Останови их сейчас же!

Но легионер не двинулся с места; его сокрушили мощь, высвобожденная им самим, и договор, который воин так бездумно заключил. Из застывших пальцев Собека выпал посох, разинутый рот начал растягиваться с треском лопающихся сухожилий и рвущихся хрящей.

Санахт попытался мысленно представить комплексные символы и соматические формы защитных чар Аматэрасу, но вой и невнятное брюзжание призраков, казалось, заполнили битым стеклом его разум.

Затем мечник ощутил в своем сознании присутствие адепта Корвидов: тот направлял товарища, как поступал со многими другими братьями в прежние десятилетия. Менкаура обучался своему ремеслу у храмового магистра Аматэрасу, который достиг мудрости под началом самого магуса Фанека — питомца Алого Короля.

Но даже его умений не хватило.

Войды обрушились на мандалу и разбили ее, вереща от упоения. Удар сбил Санахта с ног, фильтры его шлема забились под натиском зловонных ветров, смердящих порченой кровью.

Сакральное построение распалось. Теперь каждому воину приходилось биться в одиночку.

Но, хотя со жрецами войды расправились мгновенно, теперь им противостояли Легионес Астартес.

Практик, по-прежнему отрезанный от собратьев и запертый в собственной броне, неподвижностью напоминал статую. Чувствуя, что плотью Собека попировать не удастся, фантомы облетали его стороной. Хатхор Маат, возвышаясь над Менкаурой, пока что сдерживал призраков кружащимся ореолом биомантической энергии. Толбек, дав волю своему дару, скрылся в столпе ослепительного пламени.

Перерождение плоти все так же угрожало Тысяче Сынов, поэтому Магнус Красный не советовал воинам столь безудержно применять варп-способности.

Но разве у них имелся выбор?

Бормочущие призраки окружили Санахта подобно стае разъяренных акул, и он совершенно забыл о Сигиле Аматэрасу.

Монстры накрыли его волной полночно-черных когтей и леденящих теней, атакуя проворнее, чем любые иные враги на его памяти. Всякое их касание вонзалось в сердце морозным клинком, замедляло легионера, делало его уязвимым. Вскоре Санахт обнаружил, что бьется спиной к спине с Люцием; вполне естественно, что два мечника по призванию оказались рядом.

И тот, и другой вертелись в маленьком убойном круге, вынужденно полагаясь на спутника, которому не доверяли по-настоящему.

Но у них не осталось выбора.

— Твое желание исполнилось, — заметил Санахт.

— Найти врага, способного убить тебя.

Рубя и стегая войдов, Люций рассмеялся.

— Эти твари? Нет, меня прикончат не они.

Увидев в ауре союзника вспышку абсолютной уверенности, атенеец задумался о ее причинах.