Алый король

Даже сгорбленный под бременем великого труда, Магнус возвышался над советником, но держал себя иначе, чем во время их беседы на берегу мирового океана-Планетария.

Циклоп обводил взором хаотичные владения легиона: его разум странствовал в краях, невидимых глазу. Наконец примарх взглянул на воина, и тот уловил кратчайшее замешательство отца: Алый Король не сразу вспомнил, как зовут сына.

— Ах да, Амон, — кивнул Магнус. — С кем ты там разговаривал?

— Ни с кем. Просто вспоминал.

Биополе Циклопа засветилось добротой.

— Куда же ушел этот старый вздорный прохвост? Я бы хотел повидаться с ним.

Советник не сразу нашелся с ответом. По ауре его отца расползался тот же самый туман, что и перед исчезновением примарха в Великом Океане.

— Страж библиотеки погиб, мой господин. Его здесь не было, я беседовал с призраком минувшего.

Алый Король вновь кивнул и медленно выдохнул.

— Да, конечно, ты прав. Я помню, он умер… На Просперо. Мне кажется, я живу в каком-то жутком кошмаре и не могу проснуться… Анен точно погиб?

— Точно, мой господин.

Магнус закрыл лицо руками.

— Все угасает, Амон. Все, что составляет меня, рассыпается в прах. Скоро не останется ничего. Зачем ты вернул меня сюда? Зачем?!

Примарх резко повернулся к сыну, и тот едва скрыл печаль при виде лица Алого Короля, искаженного гневом и смятением. Подняв руку, советник взял отца за предплечье и передал ему немного своих сил.

— Не трогай меня! — огрызнулся Циклоп. Амон ощутил, что в пальцах гиганта накапливается гибельная энергия. — Я тебя не знаю!

Отступив, легионер успокаивающе поднял руки.

— Я — Амон, — ровным, спокойным голосом произнес он. — Ваш советник.

— Нет, я узнал бы его, — возразил Магнус. — Кто ты такой?

— Меня зовут Амон. Я ваш друг. Вы забыли?

Алый Король судорожно вздохнул, и его биополе немного очистилось от липкого тумана. Он медленно опустил голову.

— Конечно, Амон. Теперь вспомнил.

Примарх снова повернулся к беспорядочному пейзажу, открывающемуся с пирамиды советника, и так крепко сжал бронзовый поручень, что на том появились вмятины. Мир внизу словно бы пылал: на горизонте ярились эфирные бури, в горах сверкали молнии тошнотворных цветов.

— Я понимаю, что должен знать этот мир, но вижу его как будто впервые, — признался Циклоп. — Скажи, как он называется?

— Кажется, ему подходит только одно имя — Планета Чернокнижников.

По щеке Магнуса скатилась слеза.

— Ничего не помню, — с тоской проговорил он. — Названия утратили для меня смысл.

На борту «Озирис-Пантеи» имелось лишь одно место, где Азек не испытывал отупляющего чувства внутренней пустоты. Сейчас воин поднимался туда через верхние ярусы Черного корабля, и его блестящий посох цвета слоновой кости равномерно постукивал по железному покрытию палуб.