Бандитский век короток

Он вспоминал большеголового, мрачноватого мальчишку со смешно оттопыренными ушами, который сидел с ним за одной партой и многие годы был его лучшим другом, пока судьба не развела их. Боль и гнев плавились в душе майора.

«Война совсем не изменила тебя, Лешка. Смерть и кровь несешь ты в мой город. И я должен тебя остановить. Обязан! Но я не хочу, не хочу! Господи, что ж мне делать-то? Спаси его, господи, а?! Не ты ли сказал: «И аз воздам…»

Так думал Виктор Михеевич. Стыдясь самого себя, майор мелко, неумело перекрестился. Всю жизнь он был убежденным атеистом, но в последнее время его неверие сильно пошатнулось.

Капитан Алексей Иванович Громов уже три дня как вырвался из ада, пропахшего порохом и смертью. Он и сам пропитался этим запахом. Провонял им до самого нутра. Ему до сих пор не верилось, что он жив, при деньгах и едет домой. Все три дня, пока мягкий купейный вагон баюкал его от Владикавказа до Москвы на непривычно белых простынях, Гром просыпался с криком, шарил кругом в поисках автомата и покрывался холодным потом, не находя его.

Только на подъезде к столице, когда за окнами вагона замелькали уродливые, грязные строения промзоны, неимоверное напряжение отпустило его. Оба попутчика, севшие в Минводах, вышли еще в Ростове и дальше Гром ехал в купе один. Попив с утра чая, он закрыл дверь на замок и, развязав тощий вещмешок, разложил на неудобном столике подарки для родных, соображая, чего бы еще такого прикупить в Москве. Отцу он вез уникальную курительную трубку фирмы «Данхилл», которую подарил Грому один английский корреспондент, спасенный из заложников. Англича нин говорил, что она стоит многие тысячи баксов.

Младшему братишке Сереже Алексей приготовил в подарок маленький газовый пистолет. Маме — красивейшую горскую шаль ручной работы, а любимой сестренке-красавице Оле Гром припас колечко и сережки с маленькими, но настоящими бриллиантами. Он нашел их случайно, они выпали из кармана убитого боевика и валялись в грязи. Гром едва не наступил на них.

Курский вокзал неприятно поразил Алексея, встретив его базарным шумом, криками и пестротой. Покупалось и продавалось все. За те десять минут, которые он провел там, ему успели предложить: такси, квартиру, сауну, гостиницу и девочку. Гром понимал, что за те четыре года, которые он провел вдали от столицы, она не могла так уж сильно измениться. И все же, уезжая тогда, он запомнил Москву совсем другой.

Электричка до городка, в котором жил Гром, отправлялась с Ярославского вокзала. Спустившись сначала в метро, Алексей затем передумал ехать в подземке. Он поднялся на эскалаторе, вышел из метро и неторопливо побрел по московским улицам, заново привыкая. Заглядывая в магазины, провожая глазами красивых девушек и шикарные машины.