Бандитский век короток

Гром бросил ему зажигалку, и бандит механически поймал ее связанными руками.

— Поджигай, Паша, — спокойно, почти ласково сказал Гром.

— Чего поджигать? — тупо спросил Кастрат.

— Всё поджигай, Паша, — повторил Алексей. — Чтобы камня на камне…

— Ну, все, вилы тебе, козел, пидор верчёный. Я же тебя, урода, на куски порву… развяжи меня, сука, и давай один на один, по-мужски… это, ну… — Кастрат запнулся, вспоминая заковыристое слово. — По-жентльменски.

— А с сестрой с моей вы как, по-мужски, по-джентльменски, а, Паша? — тихо спросил Алексей и вскинул автомат.

Увидев сведенное нервным тиком лицо Грома, его побелевший на спусковом крючке палец, Кастрат суетливо, бочком, двинулся к тяжелой портьере и поднес к ней трепетный огонек. Затем, когда она занялась, перешел к другой.

— Ай бравушки, Паша, — сказал Гром, закуривая. На секунду он отвлекся и не заметил, как грузный Кастрат неожиданно, по-змеиному извернулся, рванул из-под крышки карточного столика спрятанный там пистолет.

— Сережа, берегись! — рванул уши Грома истошный женский крик.

Падая, Алексей прошил длинной очередью жирную тушу. Затем он вскочил на ноги и вырвал из волосатой лапы маленький «вальтер». Кастрат что-то хотел сказать, улыбнулся, но хлынувшая горлом кровь заставила его умолкнуть навсегда.

— Ты чего, мать, так орёшь-то? — улыбнулся Гром, оглянувшись.

Смертельно бледная Светка стояла за его спиной, прижав к груди дрожащие руки.

— Мамочки, как же я испугалась, — прошептала она и, медленно съехав спиной по стене, села на пол.

— Ты чего это расселась, мадам? Уходить надо, однако! — засмеялся Алексей.

— Сейчас иду, мой герой. Сейчас! — Света как-то странно закопошилась на полу. Пытаясь подняться, она отняла от груди судорожно сжатые руки, и Гром с ужасом увидел, что они в крови. Видимо, грохот автоматной очереди заглушил тихий, одиночный хлопок Кастратова «вальтера». Маленькая,  наполненная кровью дырочка, точно красная родинка, алела на левой груди Светы.

Гром уже видел такие ранения раньше и поэтому никуда не торопился. Он сел посреди комнаты, в пылающем аду занявшегося пожара, и положил себе на колени голову девушки. Он гладил тяжелые светлые пряди, в беспорядке рассыпавшиеся по полу, смотрел в тускнеющие синие глаза.

— Я умираю, да? — спросила Света.

— Ну что ты, дурочка, — через силу улыбнулся Алексей, чувствуя, как рыдания сдавливают горло.

— Я всю жизнь ждала тебя, Сережа. Думала, мы будем жить долго и счастливо. Видно, не судьба…

— Не волнуйся, девочка моя, не волнуйся. Сейчас приедет «Скорая», и тебя обязательно вылечат. У меня много денег. Мы все поедем на Канары — Олежка с Олей и мы с тобой. Мы целыми днями будем купаться в океане и трескать бананы.