Бандитский век короток

Рулев передал девушку дагестанцу, долго звенел ключами, приглядывался, чиркал зажигалкой, отыскивая в темноте замочную скважину. Наконец нашел. Заботливо смазанный замок легко щелкнул, открываясь, и тяжелая дверь распахнулась, пропуская пришедших в тайное убежище майора, о котором знали всего несколько человек.

Три года назад некий приезжий бизнесмен заключил с городской администрацией договор о строительстве на окраине города овощехранилища. Строил он его, строил, пока не кончились деньги.

Делец отбыл за инвестициями к себе на родину, да так и сгинул где-то в дальних городах и веоях. Но перед отъездом договорился с милицией об охране недостроенного объекта и оставил Рулеву ключи от всех помещений.

Когда срок договора истек, а заказчик так и не появился, майор снял охрану, но ключики припрятал. И теперь использовал недостроенное здание в своих целях. Кое-что хранил, кое-кого прятал, а иногда и сам на пару дней скрывался там от семейных бурь, нарушающих время от времени спокойное течение его жизни.

Виктор Михеевич пошарил в темноте, справа от двери, и мягкий дневной свет залил просторную, сухую комнату, обставленную уютно и даже с некоторым комфортом.

— Поживите тут день-другой, пока не придумаем, что делать дальше, — сказал майор, обращаясь к остановившемуся на пороге с девушкой на руках Али. — Туалет и ванная за стеной, газовая плита в углу, там же и холодильник с едой. Саша и Иван поживут с вами, если что-нибудь будет нужно, скажешь им…

Дагестанец осторожно ступил в комнату, бросая по сторонам быстрые взгляды, опустил Ольгу на просторную кушетку, прошелся по периметру комнаты. Он здорово напоминал майору большого и опасного тигра, осваивающегося в незнакомой обстановке.

Али осмотрел ванную и туалет, заглянул в холодильник и, достав оттуда пакет сока, отлил немного в стакан, затем принялся осторожно поить из него Ольгу, придерживая ей голову.

— Нужно позвонить, — сказал он, не отрываясь от своего занятия.

— Пока нет. Может быть, позже, — осторожно ответил Рулев, вспомнив лихорадочную поспешность, с которой дагестанец говорил по телефону.

— Это не мне, это тебе нужно. Позже будет поздно!  — пожал плечами Али и вновь склонился над Ольгой.

Трепетала над лесом, над озером утренняя заря, нежная и розовая, как сосок школьницы.

Гром, затянутый в белый маскировочный балахон, лежал в редком ельнике на краю леса и наблюдал за неуклюже раскорячившимся на берегу озера помпезным особняком, построенным в стиле неоампир, а-ля рюс.

Грубая, показная роскошь этого строения как нельзя лучше соответствовала представлениям его хозяина о красоте и изяществе.

— Журден, мать его, — усмехнулся Алексей, вспомнив вечно живого мольеровского «Мещанина во дворянстве».