Бандитский век короток

Предварительно покричав и позвонив, соседка открыла дверь и вошла.

— Все они были там, Леша. — Майора передёрнуло, когда он вспомнил картину, увиденную в квартире Громовых. — Все, кроме Оли. Ее до сих пор не можем найти.

— А ищете? — как-то безразлично спросил Гром, глядя в окно.

— Ищем, — твёрдо ответил Рулев.

Майор проснулся среди ночи. Сначала он не понял, что его разбудило, но доносившиеся с кухни тихие звуки были полны такой боли и скорби, что Рулеву стало нехорошо. Он никогда не жалел ни себя, ни других. Не умел. Поэтому он отвернулся к стене, сжав кулаки и стиснув зубы, слушая, как тихо и мучительно плачет в ночи его лучший друг.

Утром Алексей собрался уходить. Они с майором пили крепкий кофе на кухне. За окном занимался холодный, хмурый рассвет.

Виктор Михеевич отчаянно маялся головной болью. Всю ночь ему снился красный снег. Он падал с неба пушистыми багряными хлопьями и, тая, стекал кровавыми струйками по стенам домов, стеклам машин и лицам прохожих.

— Ну, бывай, Витек. Спасибо за хлеб-соль. — Гром помыл в раковине свою чашку и закинул на плечо вещмешок.

— Подожди. — Рулев сосредоточенно смотрел в свою чашку, помешивая ложечкой кофейную гущу.

— Его зовут Крот. Федор Кротов. Главная тварь в нашем городе. Мы давно под него копаем, но он скользкий. Всех купил, сука. И «Бриг» этот тоже его. То ещё змеиное гнездо. Бандюк на бандюке. И ещё есть один фигурант, начальник охраны фирмы, некто Хмура. Правая рука Крота. Палач.

— Хмура, это погоняло, что ли?

— Да нет, это фамилия у него такая. А кличка — Боров.

— Вот эту вещицу, — продолжал май ор, — нашли под телом твоего отца. — Он протянул Грому мундштук в виде обнажённой женщины,  искусно вырезанный из слоновой кости. — Его вещица.

— Я понял, Витя, спасибо. — Голос Грома дрогнул, и Рулев почувствовал на своем плече его тяжёлую руку.

— Ни хрена ты не понял! — Словно подброшенный пружиной, майор схватил Грома за грудки, притянул к себе и горячо заговорил, дыша ему в лицо кофейным запахом: — Это мой город! Понимаешь? Мой! И пока я жив, снег в нем не будет красным. Я не с тобой, понимаешь? Я не позволю тебе…

Гром притянул его за плечи и крепко обнял.

— У каждого свой долг, Витя. У тебя свой, у меня — свой. Будем исполнять его достойно. — Он легонько оттолкнул Рулева и вышел. Хлопнула входная дверь.

Стоя у кухонного окна, майор видел, как тает в утреннем тумане одинокая фигура Алексея. Он ничем не мог помочь ему. Гром был один. Против закона. Против бандитов. Против всех.

«Господи, если ты есть, сохрани его!» — снова подумал майор.

— Господин Магомедов у нас не работает. — Молодой женский голос, доносящийся сквозь треск помех, был холоден и официален…

— Алё, девушка! Алё! — Гром плотнее прижал к уху телефонную трубку.