Часы Зигмунда Фрейда

Кто же еще? Разве чужой так сможет? Да и кому бы я позволила, сама подумай?

Здешним-то я, как водится, сказала, что с лестницы упала, но они, само собой, не поверили. Уж больно часто я падаю. Правда, тот прошлый раз, когда мы с тобой познакомились, я им сказала, что на меня ящик с яблоками упал… на складе, где работала…

Где-то глубоко в голове у Норы всплыла здравая мысль немедленно развернуться и бежать от этой тетки, не объясняя причин и вообще ничего не говоря. Просто бежать, и все. Но отчего-то она медлила, точнее, ноги приросли к холодному бетонному крыльцу.

– Представь, умаялась каждый раз что-нибудь новое придумывать, – со вкусом продолжала тетка. – У них тут завотделением новый, так он прямо сказал: «Не пыли, Завидова, я же вижу, что тебя кулаками обработали». Эх, думаю, если бы только кулаками, то еще куда ни шло, а вот когда ногами, да в ботинках…

Нора почувствовала к этой незнакомой женщине жалость, смешанную с возмущением.

– Зачем же придумывать? – выпалила она. – Почему не расскажешь все как есть?

– Да ты что?! – Женщина взглянула на Нору, как на несмышленого ребенка. – Его же тогда посадят!

– Тогда он так и будет тебя всю жизнь колотить! Жуть какая!

– Ну, ты даешь! Чтобы собственного мужа на зону отправить… Кто я, по-твоему? – искренне возмутилась баба.

– Но он-то тебя отправляет в больницу? И сколько раз?

– Ну, это совсем другое дело. Я, может быть, и сама иногда виновата, знаю, что он вспыльчивый, что нельзя его раздражать, а все время что-то не то скажу или сделаю… а он не может сдержаться, такой уж у него темперамент. На этот раз, прикинь, подала ему суп чересчур горячий, он обжегся…

– И из-за такой ерунды тебя так избил?

– Говорю же, вспыльчивый он у меня… ты же знаешь, как говорят, бьет, значит любит! Иногда, бывает, побьет, а потом прощения просит, цветы дарит, подарки разные… и потом… любовь у нас, ты понимаешь? – Женщина зарделась, как девочка.

– Любовь! Он тебя когда-нибудь до инвалидности изобьет, вот и вся любовь!

– Слушай, я со своим мужем как-нибудь сама разберусь, без посторонней помощи! – В голосе женщины зазвучала злость. – Ну, бьет он меня. Зато у меня есть муж, а у тебя погиб!

Она тут же поперхнулась, покраснела и проговорила извиняющимся тоном:

– Прости, Лаки, я не хотела по больному… ну, ты меня сама вынудила… извини…

А Нора уставилась на собеседницу изумленно:

– Что ты несешь? Как погиб? Мой муж жив-здоров!

И едва она произнесла эти слова – голову снова охватил железный обруч боли…

– Ой… – Женщина попятилась. – У тебя что – обострение? Что ты такое говоришь? Вы же с мужем в аварию попали, прямо сюда вас привезли, в эту больницу. Тебя спасли… чудом, врачи говорили, что и не надеялись. Потому тебя так и прозвали – Лаки.