Чехов. Книга 10. Грехи отцов

Он постоянно голодный, и от этого ему сложно сдерживать свою натуру.

— Фома тоже не дурак поесть, — кивнул я.

— Александр Василевич предупредил меня, что ваш помощник не из людей, — Стас поднял руки, словно ожидал моего возмущения. — Это дела семейные, и мне надо было знать обо всем, чтобы не навредить своим.

— Значит, мы свои? — улыбнулся я.

— Иначе я никогда бы не согласился принимать участие во вчерашнем цирке, — буркнул он. Но тут же не выдержал и засмеялся: — Но вы видели ее лицо в тот момент, когда Свиридова поняла, что просчиталась?

— Видел, — кивнул я.

— Она ведь думала, что отхватила главный трофей — важного некроманта Империи! А достался ей покоцанный ледяной гном…

— Зря вы так о себе, — я даже закашлялся, чтобы не обидеть собеседника смешком.

— Бросьте, — махнул рукой Зимин. — Мы оба знаем, что дамочка рассчитывала на другой результат. Напялила красивое платье, прическу сделала. Подругу попросила помочь… Но все пошло не по плану.

— И где сейчас Елена Анатольевна?

Стас хмыкнул и поднял указательный палец к потолку беседки:

— Параша! Старое хорошее имя.

Считаю, что надо все делать по закону, раз пошла такая пьянка… Хотела девка отдать долг — так пусть все будет как полагается. Нечего ей старое имя носить. Пусть отзывается на новое.

— Жестоко… — хмыкнул я.

— Но справедливо! — перебил меня кустодий.

— Так и где сейчас Параша? В доме?

Я принялся рассматривать окна, пытаясь заметить, качнется ли занавеска.

— Нет ее в доме, — довольно сообщил Стас, но тут же помрачнел. — И Авдотья тоже не дома. Они обе отправились на конюшню. Моя зазноба решила выгулять новую лошадь.

Нам вчера привезли животинку, которую нужно потихоньку приучать ко двору.

— И Елен… Параша ей помогает?

— Авдотья не стала бы допускать к лошадкам незнакомых людей, — хитро ответил мужчина. — Она и мне не каждый раз позволяет зайти к лошадкам.

— Почему? — не понял я.

— Они порой чуют нашу силу и начинают волноваться. А я все же не последний криомастер в Империи, — он довольно усмехнулся.

— Значит, Авдотья не пустила вас ночевать домой? — осторожно уточнил я.

— Колька рассказал? — вздохнул Зимин.

И махнул рукой. — Авдотья — девка суровая, с ней не забалуешь. Я ведь попытался ей все пояснить. Но она как увидела, что я веду к порогу эту Парашу, так словно окаменела. Ни слова мне не сказала, когда я вошел в дом. А потом через Кольку передала: либо я буду спать на сеновале, либо она…

— И вы поступили, как мужчина…

— Я бы остался в доме, — неожиданно признался кустодий. — У меня спина — не как у молодого, и ночка эта из меня едва болезного не сделала.