Чехов. Книга 10. Грехи отцов

У нас это семейное, видимо — отец и дед всегда спали в отдельных от супруг комнатах. И из коридора было слышно, что они спят. Когда я дежурю рядом с больными, то сплю вполглаза, и от меня не слышно ни звука. Но стоит мне лечь, чтобы на самом деле выспаться, то внутри меня включается настоящий мотор!

— Быть может, это какое-то проклятье? — предположил я с улыбкой.

Однако вскоре мне стало не до смеха. Гость занял кушетку, оставив мне кровать. Он предположил, что это поможет обмануть его организм, и он решит, что спать крепко не стоит. Но организм лекаря оказался не так наивен. Лаврентий не храпел — он буквально исторгал дикое рычание из грудной клетки. Вскоре я уже сидел у стены и с удивлением рассматривал этого не особенно крупного парня, который заставлял оконные стекла вздрагивать. Заткнуть уши не получилось ничем. Потому как даже через восковые заглушки я слышал Лаврентия. Толкать его я не осмелился, так как точно знал, что в последнее время парень не высыпался.

И вот посреди ночи, я все же взял подушку, одеяло и покрывало и направился прочь. Дождался особо мощного всхрапа и отворил дверь, чтобы тихонько выскочить наружу. На секунду в комнате воцарилась тишина, и я замер, но потом лекарь мощным рыком дал понять, что крепко спит. Я выскочил из комнаты.

В гостиной было темно. Я прокрался к дивану и принялся раскладывать на нем покрывало. Оставалось надеяться, что утром, до того, как все проснутся, меня разбудит Олюшка. Ну, или Фома. Не удивлюсь, если призрак захочет понаблюдать за котом-шаманом в естественной среде его обитания…

Уже собираясь лечь, я бросил взгляд на окно и оторопел. На подоконнике, спиной ко мне, сидела женщина. Она высунула ноги наружу и слегка наклонилась вперед, осматривая окрестности.

— А что происходит? — тихонько осведомился я.

— Все хорошо, — так же негромко ответила Любовь Федоровна.

Я лихорадочно оглянулся, надеясь, что Олюшка окажется рядом. Но тут же вспомнил, что девочке было приказано реагировать на звук колокольчика.

— Вы же понимаете, что не спите? — на всякий случай уточнил я.

Соседка тяжело вздохнула и тряхнула головой. А затем с неохотой сказала:

— Вы ведь не собираетесь… того…

Я осторожно подошел ближе, раздумывая, успею ли одним рывком затянуть соседку в комнату, прежде чем она прыгнет.

— Наверно я кажусь тебе сумасшедшей, — с горечью произнесла Виноградова. — Еще вчера я так сильно жалела о собственной смерти, так хотела отмотать время назад и вернуться в тот далекий день, чтобы все исправить… А сегодня мне так плохо… Мне так плохо, Паша!

И тут я понял, что затаскивать женщину в помещение бесполезно. Если она не хочет жить, то найдет другой способ уйти на другую сторону.

— Значит, пришло время нам с вами поговорить, — сказал я.