Чехов. Книга 10. Грехи отцов

— Не забивай себе этим голову, — попытался я успокоить парня.

— Голову забивать дурная примета, — подал голос Тимоша, который до того тихонько втолковывал что-то своей питомице. — Мне вот работа помогает мысли всяким глупостями не занимать. Ох, и заболтали вы меня… господа хорошие.

Мужичок осуждающе посмотрел на Фому, а потом широко ему улыбнулся.

— Всяческого добра тебе, хороший человек, — он сделал ударение на последнем слове, а потом снял с головы кепку и низко поклонился. А затем словно подернулся дымкой и спустя несколько мгновений истаял в воздухе.

— Делами пошел заниматься, — спокойно пояснил мне Морозов.

— А как…- начал было я, но потом покачал головой.

— Вам пора по делам. До встречи, Павел Филиппович, — произнес Александр Васильевич и сам открыл для меня дверь автомобиля.

Он протянул на прощание ладонь, и я ответил на рукопожатие.

— До встречи, — сказал я и сел в салон. Морозов же направился в сторону дома.

— Куда дальше, вашество? — уточнил Фома, заняв место водителя.

— Решать вопрос со спорным наследством, — ответил я. — Знаешь адрес?

— А то, — важно кивнул Питерский. — Арина Родионовна еще утром передала.

— Тогда едем, — решительно ответил я. Фома завел двигатель, и авто выехало с территории.

Парень за рулем бросил на меня тревожный взгляд. Я молчал, позволяя ему самому решиться на разговор. И вскоре мой помощник не выдержал.

— Павел Филиппович, вот вы мне скажите, про отчество Александр Васильевич не пошутил?

Я пожал плечами. Уточнил:

— Разве о таком шутят?

— Да какое отчество, вашество? Я ведь столько лет был Непутевым. Только недавно взял себе фамилию годную. Откуда же отчеству появиться у такого, как я?

— Зимин тоже обзавелся вторым именем, хотя не имел на него прав, — напомнил я.

— Так вы мне найдете… родителя? — с каким-то священным ужасом уточнил парень. — И мне придется его… чтить? … и стакан воды подносить?

Последние слова Фома произнес почти шепотом. А потом тряхнул головой. Его глаза вспыхнули желтым.

— Ну вот зачем мне такая ноша, Павел Филиппович? Только ради отчества на жуткие жертвы идти?

Я едва сумел скрыть улыбку, и, сохранив серьезное выражение лица, уточнил:

— А разве ты не хочешь, чтобы твои дети имели больше прав?

— Это что получается, чтобы мои когдатошные дети смогли носить благородное отчество, я за это должен быть несчастным? И чему я научу детей? Что им тоже надо быть несчастными, чтобы уже их дети что-то могли заиметь? А потом внуки тоже должны будут… И вот скажите мне, вашество, а жить-то когда? Когда быть довольным своей судьбой?

— Достаточно людей за право носить отчество готовы пойти на многое, — напомнил я.

— Однако, Зимин не особенно горевал, что не имел его столько лет. И невеста его почитай много годков ходила с сиротской фамилией.