Дар берсерка

А Эйнар скоро останется с Кольскегом наедине.

Если повариха и дальше будет послушной, подумал Харальд,то в будущем можно будет просто смотреть людям в глаза. Чтобы они не разбежались, чтобы были верны, не рассуждая и не дергаясь по пустякам. Правда,тогда он уподобится Гудрему Кровавой Секире. Тот тоже превращал людей в драугаров ради своей победы…

Харальд, уже стаскивая рубаху, скривился.

– Обязательно заплачу какому-нибудь скальду, чтобы он сложил про тебя сагу, - пробормотал Свальд. – О том, как Харальд Кровавый Змей сразился с конунгом Ингви, облившись помоями – чтобы того перекосило от вони…

– И завистники скажут, будто я нечестно дрался, – буркнул Харальд.

– Что бился не только железoм!

Он смолк, рванул узлы на тряпке, намотанной на тело под рубахой. Свальд, шагнув к нему,тут же цапнул рукоять меча – спрятанного на боку брата, под тканью, накрученной в два оборота. Затем с усмешкой возразил Харальду:

– Помойная вонь пока что не оруҗие. Но как сказал бы дед – нынче все мельчает,и люди, и бабы… может,и до вони в бою дойдет!

Харальд фыркнул. Потом запустил руку за спину и подхватил привязанную к телу секиру, рукоять которой пришлось укоротить, чтобы не выпирала из-под одежды.

Следом пнул вонючую бадью.

Помои разлились, на мокрой земле остались две фляги. Он поднял одну из них, отряхнул и выдрал пробку.

Свальд уже подставил меч, и Харальд плеснул на его клинок ядом Ёрмунгарда. Темные струйки лениво потекли по стали, на землю тяжело капнуло.

Затем настала очередь секиры. По широкому плоскому лезвию яд растекся быстрей и легче, чем по мечу. Харальд повернул рукоять, плеснул отравой уже с другой стороны.

– Рукавицу Тора надел ясень битв, Огера сын, - нараспев провозгласил вдруг Свальд.

И прошелся ладонью по своему мечу. Харальд вскинул руку, но не успел его остановить.

– В буре копий сверкнуло его…

Тут брат споткнулся.

– Одина пламя, – проворчал Харальд, завершая вису. – Что, забыл, как называется меч в ваших героических стишатаx? И какoго Хеля ты қоснулся отравы?

– Чтобы размазать её по мечу, – объявил Свальд. – А что мне сделается? Я не Один, которому суждено умереть от яда Ёрмунгарда. Я человек. Можно сказать, теперь я единственный смертный, который коснулся отравы, капающей с клыков Мирового Змея.

А что случилось со здешней поварихой, брат? Уж больно послушной она стала после тебя…

Харальд мельком глянул на Свальда. Подумал – есть в родичах что-то безрассудное, несмотря на всю их хитрость. Впрочем,иначе не было бы ярлов Сивербё. И Турле с Огером жили бы, крестьянствуя потихoньку или приторговывая на торжище тем, что смастерили. В походы ходили бы только по молодости…

– О поварихе мы поговорим после боя, – бросил Харальд.– Но за лезвие больше не хватайся. Это я знаю, что ты человек – а яд нет.