Дар берсерка

А средний сын Ингви валялся мертвым в нескольких шагах от частокола – его разрубил мужик со странной серебристой рукавицей на правой руке….

Один из хирдманов Ингви, стоявший в стайке стражников у частокола, хмуро глянул в спины парней, бежавших по склону. Воин рядом тихо спросил:

– Что теперь, Ордлаф?

– Подождем, - буркнул хирдман. - Может, это страшилище полетает и уберется отсюда. Морда у него уж больно… нечеловеческая. И на зверя он не похож. А обычному человеку такое вряд ли по зубам. Вон, смотри, как эта тварь Сигволда зарубила!

Внизу, у подножия вала, Харальд убил первого из людей Ингви.

Те, кто носил в себе богов, были уже мертвы, остались лишь глупцы, полезшие к нему…

Первый из смельчаков прямо-таки подставился под секиру. Да и второй оказался не лучше.

Старый хирдман Ордлаф, смотревший от частокола на то, как умирают молодые парни, слишком рано начавшие думать о Вальхалле, стиснул рукоять меча. Но вниз по склону не кинулся.

Ему вдруг вспомнился Грегги – тоже ходивший когда-то в хирдманах у конунга Ингви. Но Астольф чуть не опозорил его жену, полез её насиловать… а может, и опoзорил. Кто знает, что там случилось, в той хозяйской опочивальне, пока Грегги отсутствовал? А стало быть, была обесчещенa не только жена, но и кров хирдмана Грегги, он сам…

Вот только Ингви своего сына простил.

И решил, что умереть должен Грегги.

– Простые воины тут лишь головы сложат, - неторопливо, но уверенно заявил Ордлаф. - Сами помрут, а дела не сделают. Скачи-ка ты лучше к фьорду, Торбейн. Расскажи все Астольфу. Он этой зимой натворил таких чудес – половину Рёбьорга оставил без скотины, когда пошел на Хельги Кольцо! Все знают, что Астольф отмечен милостью Одина… значит, это дело как раз для него! И потом, должен же Астольф поквитаться с убийцей отца и брата? Как знать, может, он ещё и рассердится, если мы лишим его такой радости?

Торбейн, согласно хмыкнув, убежал.

Подождем и посмотрим, холодно подумал Ордлаф. Жрецы всю зиму кричали, что Αстольфа избрали боги. Что Один не просто так совершил чудо и спас его. Хотя по всем обычаям Астольфа следовало бы объявить нидингом, человеком без чести – за то, что натворил в доме хирдмана своего отца, за то, что опозорил человека, верно служившего Ингви…

Ордлаф еще плотнее запахнул полы плаща.

Застыл у частокола, глядя сверху вниз – и выжидая.

Свальд все-таки отловил Хундингсбану.

Заколдованный клинок Фрейра, отлетевший к подножию вала, с размаху ковырнул там землю острием и метнулся назад, к Харальду.

Α Свальд, сбегая вниз по склону, отшвырнул свой собственный меч, чтобы освободить руки. И прыгнул навстречу волшебному клинку. Извернулся в воздухе, чтобы не наткнуться на лезвие грудью…

Хундингсбана зло блеснул в лучах солнца, замахиваясь уже на него.