Наследник для жестокого

 — До вечера отдыхай, я тебе скажу, когда пора собираться. И будь готова — в ресторане будут мои друзья.

— Андрей, я хочу увидеть Зарему, — заговорила я с ним, пока он не ушёл в свой кабинет. — На свадьбу к ней ты не пустил меня. Дай хотя бы так увидеться. Сказать ей, что у нее появится племянник или племянница.

— Ты прекрасно знаешь, почему туда не попала, — строго ответил он. — Одна ты туда не пошла бы, а Самир не рад мне.

— Я знаю, — спокойно отозвалась я. — Но на твоей территории можно? Мне это необходимо. Я очень скучаю.

— Хорошо, я позвоню ей сегодня, — ответил он после продолжительного прямого взгляда. — Моей жене можно многое. И теперь препятствовать общению с сестрой я не буду. Но только если её муж отпустит свою жену.

Да, может не отпустить. Самир так же ""нежно любит” Гора, как и он его.

— Ты спроси, — попросила я. — А если не позволит — дай хотя бы позвонить ей.

— Я куплю тебе телефон. Будешь звонить ей сама, когда захочешь.

— Правда? — округлила я глаза.

— Конечно, — ответил Андрей. — Ты будешь ездить к врачу. Ты должна быть на связи. И ещё… Ты больше не моя пленница, Ясмин. Ты моя жена и мать моих детей. Теперь у тебя будет совершенно другая жизнь. Если, конечно, ты не захочешь всё испортить. Потому что в ином случае… Я тебя сломаю.

Он ушёл, не оборачиваясь. Как просто он говорит такие страшные слова. Впрочем, я уже не боюсь. Потому что он УЖЕ меня надломил так, что я больше никогда не стану той, которой была до встречи с этим падшим Люцифером.

Весь день без дела слонялась по дому. То плакала, то улыбалась, поглаживая свой пока ничем не примечательный живот. Да, от него детей я не хотела, но в целом я не была против них. И женские инстинкты одерживают верх — я начинаю испытывать радость от того, что во мне растет и развивается маленький человечек, мой ребёнок. Я первая услышу его плач, возьму его на руки, приложу к груди. От мыслей об этом наворачивались слезы на глаза. Маленький, теплый комочек. Такой родной, мой. Или моя. И уже неважно, каким путём он был зачат. Ребёнок не виноват, его я любить стану так, как только смогу, насколько вообще способно любить моё сердце. Возможно, когда-то я смогу принять и впустить в своё сердце и его отца, но пока это будет только любовь к малышу.

К восьми была готова к выходу из дома. Всё, как любит Горский — красивое черное платье по колено, легкие волны на волосах, идеальный макияж. Только сегодня нет любимых им шпилек, вместо них удобные и изящные лодочки без каблука — я беременна и бегать на шпильках пока не стану.

Когда я еще раз оглядывала себя критичным взглядом, в спальню вошёл Горский. Выглядел он уставшим, но вполне довольным. Переоделся в новый костюм, ему тоже хочется выглядеть красиво. И ему удаётся.