Дядя самых честных правил 4

С кем имею честь?

— Бестужев Алексей Петрович.

— Вы забыли добавить, — я прищурился, — граф, канцлер и алхимик.

— Помилуйте, голубчик! Бывший, давно уже бывший канцлер. Пребываю в ссылке по решению справедливейшей матушки нашей императрицы. Да вы присаживайтесь, Константин Платонович, присаживайтесь. Желаете кофий? Я только что велел принести кофейник, как знал, что вы придёте.

Во взгляде Бестужева стояло лукавство и насмешка. Я сел напротив и закинул ногу на ногу. Ну что же, послушаем бывшего канцлера, разговор должен получиться крайне интересным. Главное, не забывать — старый лис интриговал при дворе, когда я ещё не родился.

С ним требуется крайняя осторожность и предусмотрительность. Ничего не обещать, ни с чем вслух не соглашаться, ни одно предложение, даже пустяшное, не принимать сразу.

— Вам говорили, Константин Платонович, что вы очень похожи на дядю?

Я кивнул. Не просто говорили, а порядочно надоели этим сравнением.

— Боюсь, эти люди несколько заблуждались, — Бестужев усмехнулся. — Не скажу, что дружил с Василием Фёдоровичем, но встречался достаточно близко. Внешностью вы немного схожи, но вот нутро совершенно разное.

— Вы так хорошо умеете заглядывать в души?

Бестужев развёл руками.

— Насобачился за долгие годы. При дворе ведь как: чуть ошибся, сказал лишнее слово, неправильно оценил человека — и всё, мгновенно съедят. А я канцлером, почитай, четырнадцать лет был.

— Как же вы довели дело до отставки и ссылки?

— Увы, увы, постарел, стал терять хватку и промахнулся. Доживите до моих лет, молодой человек, сами увидите. Впрочем, у вас годы по-другому считаются, Талант-то специфический.

Он подмигнул мне со значением.

Мол, знаю про некромантию и дополнительные годы.

— А сюда вы как вырвались, Алексей Петрович? — я перевёл тему, не желая обсуждать свой Талант. — Неужели сторожей обманули?

— Зачем обманывать? — Бестужев наигранно удивился. — Они тоже люди, им ссориться со мной не с руки. А я всего лишь к соседям поехал, договориться о заготовке сена.

В столовую вошла служанка и подала нам кофий и свежие ватрушки с творогом. Минут пять мы молчали: экс-канцлер задумчиво смотрел в окно, едва касаясь губами чашки. Я не торопил его, не понимая пока, зачем он приехал.

— Да, — Бестужев вздохнул, — вы с Василием Фёдоровичем совершенно разные. Вы человек действия, по глазам вижу. Если придётся, будете действовать решительно, — он усмехнулся. — Берлин, к примеру, возьмёте, пока генералы в затылках чешут.

Он громко отхлебнул кофий и продолжил:

— А Василий Фёдорович действовал скрытно, всё больше хитростью и сложными интригами. Вместе с Ушаковым такие планы строил, что не каждый понять сможет.

Мне начал надоедать этот разговор.