История злодейки

— Если вам нечего скрывать от вашей прислуги, как пожелаете, — безразлично протянула я и внимательно взглянула на графиню. — В первую очередь я хочу сказать, что сожалею о том, чему вы стали свидетелем этой ночью. Это не было спланировано… — начала я, видя, как Несси затряслась сильнее, и решила свести объяснения к минимуму. — Мне жаль, — подвела я итог.

Девчонка в нетипичном для нее жесте, цинично фыркнула, а после мрачно посмотрела в мое лицо.

— Не стоит притворяться, ваше величество. Вы получили то, чего хотели: Костас намеренно отказался от меня в вашу пользу. Вы победили!

— Я не рассчитывала, что вы мне поверите, — отозвалась я с пожатием плеч, понимая, что переубеждать девчонку нет ни сил, ни желания. Ни необходимости, потому и вовсе начхать. — Но ради Костаса хотела попытаться. Вы дороги ему и, уверена, он не хотел вас обижать. Впрочем, как и у меня не было такого желания. Но, если вы все для себя решили, и удерживать вас против воли не имею права, — вздохнула я, неторопливо притянув ближайшую чашку к себе, и медленно помешала напиток маленькой ложечкой, наблюдая, как на дне, вместе с чаинками, медленно растворяется едва заметный осадок. Девчонка по моему примеру притянула чашку к себе и безразлично пригубила напиток, в то время, как ее служанка за спиной больше напоминала сурриката, что я заметила из полуопущенных ресниц. Подавила злобный оскал, вместо чего мило улыбнулась, а после тряхнула рукой, смахивая со стола сахарницу. — Проклятье, — произнесла я с намеком на досаду, посмотрела на Ванессу, которая, кажется, даже, не обратила на мою неловкость внимания, а после я обернулась к Мариссе, что продолжала стоять истуканом. — Ну, и чего ты ждешь? — стервозно поинтересовалась я у бабы. — Видишь, что здесь нужно прибрать? — выразительно скосила я взгляд на пол, по которому рассыпался сахар. — Можешь приступать.

Баба едва ли не скрипнула зубами, метнула взгляд на свою мнимую защитницу, но обе понимали, что спорить с приказом королевы невозможно, и Марисса подчинилась, падая на колени в неудобном, дорожном платье и стала собирать крупные осколки разбитой сахарницы, что-то тихо бубня себе под нос. Вероятно проклятья в мою честь.

— Вам обязательно быть такой? — спросила Ванесса, вероятно в праведном негодовании от моих повадок.

— Какой? — поинтересовалась я, прищурив глаза. Даже собственную чашку отставила.

— Злой, — просто произнесла девчонка и сжалась, словно приготовилась к тому, что я ее ударю.

— Мне по статусу положено, — фыркнула я небрежно. — В каждой истории должна быть злодейка или злодей. В твоей, невольно ею стала я, — пожала я плечами и хитро прищурилась, на недоумение девчонки. — Меня считают злой, потому что хотят такой видеть.