Иван Пырьев. Жизнь и фильмы народного режиссера

Художник, страстно влюбленный в жизнь, всегда увидит в ней то хорошее, а может, и плохое, о чем ему захочется вдохновенно рассказать своему народу и всему миру.

Нужно только быть неотъемлемой частью своего народа и все время искать, думать, а не быть скептиком, не быть самоуспокоенным и самодовольным человеком.

Нужна искренняя взволнованность души и сердца, только она порождает в произведении художника высокую правду, поэтичность и придает ему драгоценное для советского искусства качество – жизнеутверждение!

Я написал сейчас слово, которое, уверен, у некоторых читателей вызовет скептическую усмешку.

А мне думается – совершенно напрасно.

В отличие от тех, кто служит и работает на капитализм, и кто в своих картинах (пусть иногда талантливых) вещает о конце мира, кто говорит в них о потерянном поколении и о безысходности человеческой судьбы, советские художники должны всегда утверждать жизнь!

Потому что на нашей земле советские люди, преодолевая огромные трудности, помогая «слабым и малым», строят новый мир, новую жизнь. И строят они ее не только для себя, а для людей всего мира.

И нам надо говорить в своих картинах о поколении, которое нашло себя в Октябре и сейчас прокладывает человечеству дорогу в светлый мир; о поколении, отстоявшем завоевания Октября и победившем фашизм; о поколении, которое сегодня продолжает славное дело своих отцов и дедов.

Нам надо говорить своим искусством о необходимости мира и счастья на земле для всего свободного человечества! И тот художник, который искренне проникается этим высоким сознанием, не сможет бесстрастно, прозаично, а иногда скептически, зло и мрачно говорить в своих произведениях о нашей современности.

Значит ли это, что в фильмах о современности мы не должны говорить о скорбном и печальном в нашей жизни, о плохом и отсталом в нашем человеке? Или что у нас не может быть ни драм, ни трагедий? Нет! Ни в коем случае. Но, говоря о драматическом языке высокой правды, мы ни в коем случае не должны отрывать своих героев от большой созидательной жизни страны.

Ни одно из искусств, кроме кино, не в состоянии вскрыть с такой глубиной и силой связь между поступками героев, их жизнью и окружающим миром. В этом, собственно, и есть одна из самых сильных сторон советского кинематографа.

И те картины, которые отрывают своих героев от большой жизни или даже нарочито переносят их в обстановку полной изолированности, невзирая на талант и мастерство создателей фильма, будут неполноценны.

Отсюда, думается мне, и родился вошедший в моду термин «мелкотемье». Потому что, как известно, мелких тем не существует. Разве нельзя на примере истории одной семьи дать почувствовать дух времени и органически связать его с судьбами героев, как это сделал, например, И.