Капитуляция

Я боюсь за тебя… потому что я люблю тебя.

Джек смотрел на неё в упор, его глаза потемнели.

— Такого мерзавца, как я, это очень радует.

Эвелин искала глаза Джека, надеясь заметить какой-то признак того, что небезразлична ему, что он чувствовал к ней нечто намного большее, чем неистовое физическое влечение. Но Джек лишь улыбнулся, пробормотав:

— Иди сюда, посиди снова со мной рядом.

Эвелин знала, что следовало отказаться. Но Джек слегка потянул её за руку на себя, и Эвелин скользнула на его постель. Её ягодицы прижались к его бедру. Джек сжал её руку ещё крепче. Теперь Эвелин склонялась над ним, почти касаясь обтянутыми шелком грудями его голой руки.

— Я скучал по тебе, — признался Джек.

Сердце Эвелин громко стукнуло.

— Я тоже скучала по тебе. Но, Джек…

— Нет. Я слишком устал, чтобы обсуждать это дальше. — Он повернул голову и прижался губами к одной из её грудей, не в силах подняться и поцеловать Эвелин так, как ему хотелось бы. А потом Джек в изнеможении откинулся на подушки, закрыв глаза и всё ещё продолжая сжимать её запястье.

Сердце Эвелин заколотилось с пугающей силой. Он был слабым, раненым и изнуренным, а она — охваченной страхом, влечением и глубокой любовью. И когда он наконец-то стал дышать глубоко и ровно, провалившись в сон, Эвелин наклонилась ещё ниже и поцеловала его в здоровый висок.

— Я боюсь, Джек, — прошептала она. — Я так боюсь за нас обоих…

— Я могу взять это, чтобы помочь вам, — улыбнулся Лоран.

Наступил новый день, и Эвелин держала поднос с ланчем, собираясь отнести его наверх. Джек проспал весь прошлый день и половину нынешнего, и Эвелин подумала что он скоро проснется.

— Я не против сделать это лично.

Лоран явно подсмеивался над ней.

— Вы не отходите от него, мадам, только ради того чтобы позаботиться об Эме!

— Когда он проснется, наверняка захочет есть! — попыталась убедить слугу Эвелин, вспыхнув до корней волос.

— Вы без ума от любви, и я это одобряю, — отозвался Лоран. Но его улыбка померкла. — И всё же вы отказываетесь обсуждать насущные проблемы. Вы ведете себя странно — нервно — с тех пор, как тот вор забрался в дом. Прошу меня простить, но я прекрасно вижу, когда вы что-то скрываете, графиня.

Эвелин мрачно улыбнулась.

— Сначала — вор ночью, потом — Джон Трим, так с чего бы мне не вести себя нервно? — ответила она и направилась мимо него, держа поднос двумя руками.

— Я лишь хочу помочь! — бросил Лоран ей вслед.

Уже на лестнице Эвелин обернулась.

— Лоран, я рассказала бы вам всё, если бы могла, но я не могу. — И с этими словами, подчеркнуто не замечая его тревоги, она поспешила наверх.

Эвелин взяла за правило оставлять дверь в спальню Джека открытой — на случай, если он проснется, когда её не будет рядом, и позовет её. Так было легче его услышать.