Капитуляция

— Почему ты думаешь, что я куда-то отправлюсь?

О, как же ей хотелось сейчас задать ему трепку!

— Морской эскадрон приближается к Плимуту. А потом он направится во Францию? В Бретань? К бухте Киберон?

Джек смотрел ей прямо в глаза.

— Где ты будешь, Джек, когда они вторгнутся в Бретань? Он всё так же молча глядел на неё. Теперь его лицо казалось особенно мрачным.

— О, дай-ка догадаюсь! Ты отправишься во Францию — в бухту Киберон! — вскричала Эвелин и порывисто схватила его за плечи. — Не плыви туда, Джек. Пожалуйста. Ради меня, ради моей дочери. Ты уже достаточно сделал, чтобы помочь мятежникам. Ты достаточно сделал, чтобы помочь Великобритании!

Джек оставался бесстрастным.

— Ты ведь знаешь, что я не могу — и не буду — раскрывать тебе свои планы. Но ещё лучше ты знаешь, что я — не трус.

Эвелин во все глаза смотрела на него, чувствуя, как всё внутри холодеет от ужаса. Он собирался во Францию. В этом можно было не сомневаться.

— Эвелин, не стоит медлить. Собери свои сумки. Днем я отвезу тебя и Эме к Джулианне. — Джек решительно поднялся.

— Когда ты отправляешься во Францию? Я должна знать.

— Если только одна вещь, которую ты должна знать. — И он сжал её в объятиях. — Я люблю тебя, Эвелин.

Эвелин стояла у входной двери и махала Эме, садившейся в карету Бедфорда вместе с Бетт. Жоли вскочила в экипаж до того, как ливрейный лакей захлопнул дверцу, и дочь улыбнулась Эвелин в ответ. Эме отправлялась в Ламберт-Холл на занятия — она продолжала учиться с детьми Гренвилла, несмотря на то что Амелия только что родила своего первенца, мальчика.

Эвелин вернулась в дом, и швейцар закрыл за ней дверь Улыбка сбежала с лица Эвелин, когда внезапно вернулась тошнота, без видимых причин изводившая её всю неделю что она провела в Лондоне.

Эвелин подумала об Амелии и её новорожденном ребенке, которых она ежедневно навещала с момента рождения мальчика четыре дня назад. Эвелин живо представила се эту пару — Амелию в постели с младенцем на руках, гармонично составляющих единое целое, как это возможно только с матерью и ребенком, и её сердце тяжело перевернулось в груди.

Уж не ждала ли ребенка она сама? Эвелин стала любовницей Джека ровно тринадцать недель назад. Она совершенно не обращала внимания на тот факт, что с тех пор у неё не было месячных. Ни разу с середины марта — спустя две с половиной недели после похорон Анри.

Эвелин и не ожидала, что Бог одарит её ещё одним ребенком, ведь последние годы Анри был слишком болен, чтобы сотворить новую жизнь. Но ей нравилось быть матерью, и сейчас, когда Эвелин догадывалась, что, возможно, забеременела, она была на седьмом небе от счастья.