Хозяйка Мельцер-хауса

Накануне в приступе гнева Китти уволила свою камеристку, с тех пор она несколько раз вызывала Мицци к себе, чтобы та помогла ей одеться. Мицци была очарована видом множества дорогих платьев, блузок и юбок, бесчисленных туфель и ботильонов. А прекрасные сумочки, перчатки, ремешки, дамские шляпки… Девушке открылся рай, и она изо всех сил старалась не потерять доступ в этот элизиум.

– Ах, Мицци, – сказала Китти немного несдержанно. – Если уж ты здесь, помоги мне надеть блузку.

– С удовольствием, госпожа.

У нее был талант, у этой маленькой Мицци. Она так долго возилась с желтой блузкой, что Китти, вздохнув, решила остановить свой выбор на ней.

Ничего, пойдет, даже если в груди немного тесновато.

– Я думаю, что да, госпожа. Кормилица с ней.

Кормилица в общем-то была не нужна. Молока и так хватало. Однако пышнотелая Альвина Зоммервайлер была для Китти спасительницей, настоящим сокровищем. У нее самой дома было трое маленьких детей, а четвертый младенец еще лежал в колыбели. Она питала к маленькой Хенни нежную любовь и заботилась о ней как опытная мать.

– Скажи Людвигу, что я хочу выехать. И принеси мне красное летнее пальто с широким воротником.

Китти примерила две пары туфель, осталась довольна третьей, взяла красную шляпку с пером, которая так чудесно сочеталась с ее темными волосами. «Может быть, подстричься? Каре подойдет мне как нельзя лучше», – подумала она, направляясь в детскую.

Детская комната была выдержана в белом, розовом и золотом цветах. Вычурную мебель она нашла и заказала через каталог, а ковры приобрела в универмаге в Аугсбурге. На двух высоких окнах спускались до пола шторы из розовой вуали, которую мама купила еще в мирное время.

Только кормилица вносила в этот светлый ансамбль темные краски, потому что всегда носила платье темно-синего цвета.

– Она спит, – улыбаясь, прошептала Альвина Зоммервайлер, когда госпожа вошла в детскую. Китти на цыпочках приблизилась к решетчатой кроватке, над которой висел мобиль из розовых звезд и голубой луны. О, каким сладким все-таки было это маленькое существо, когда оно спало. Какими миленькими были маленький носик, мягкий изгиб губ, нежная тень опущенных век. Ее маленькая Хенни! Нет, она бесконечно счастлива, что у нее дочурка. Если бы Альфонс мог хоть раз увидеть Хенни! Но она уже целых две недели не получала от него писем – должно быть, почта застряла где-то на границе между Францией и Бельгией.

Если, конечно, там вообще была граница. Кажется, Германская империя давно завоевала эту территорию. Китти не знала этого, но ей, вообще-то, было все равно. Папа был прав – то, что на самом деле происходило на Восточном и Западном фронтах, в газетных репортажах все равно не прочитаешь. Ясно было только, что теперь и Италия объявила Германскому рейху войну.