Хозяйка Мельцер-хауса

И даже деньги на домашнее хозяйство отпустила, и, кажется, заказала уголь. Вчера днем, когда Мария Йордан шила на вилле, Августа по секрету сказала ей, откуда пришло денежное благословение: Элизабет фон Хагеманн разговаривала со своим деверем Альфонсом, и тот, вероятно, одолжил ей определенную сумму. Однако Альфонс Бройер снова был на войне, так что бюджет фон Хагеманнов вскоре оскудеет.

– Мне очень жаль, любезная госпожа, – пропищала Герти. – Но я всегда обжигаю пальцы, когда переливаю кофе. А хлеб такой твердый, что можно сломать руку.

«Ну и растяпа», – подумала Йордан, приподнимая платье, чтобы посмотреть, насколько еще разрезать шов.

«Это простенькое платьишко старомодно», – заявила нахальная Китти Бройер во время недавнего визита, а после добавила, что для Элизабет лучше бы сшить что-нибудь новенькое, что она подписалась на журнал мод, в котором были представлены совершенно новые цвета и фасоны. Если Элизабет захочет, то она одолжит ей…

– Боже мой, Герти, – занервничала госпожа. – Почему у тебя черствеет хлеб? Его надо класть в холщовый мешочек и в хлебницу.

Мария Йордан ясно могла представить, как Герти сейчас как ни в чем не бывало передернула плечами и притворилась, что слышит это в первый раз.

– Простите, госпожа. Возможно, это потому, что у нас нет поварихи, иначе ничего подобного не произошло бы.

Фрау фон Хагеманн, конечно, была возмущена этим дерзким ответом, особенно когда Герти добавила, что она всего лишь горничная, а не прислуга на кухне, но ничего не сказала. Дверь в коридор хлопнула, вероятно, Герти была снова отправлена на кухню.

Некоторое время все было тихо. Мария Йордан, облизывая палец, собрала оставшиеся нитки с шелковой ткани, а затем, поежившись от холода, поправила шерстяной жакет.

Если угля так и не будет, можно пустить на растопку старую кухонную скамью, изъеденную жучками и готовую в любой момент развалиться.

– Да, милостивая госпожа. Я сейчас приду.

О, как она ненавидела, когда ее беспокоили посреди работы. Теперь ей пришлось отложить в сторону ножницы, подушечки для иголок, метр, ткань и все остальное. Потом уйдет много времени на то, чтобы снова все достать и продолжить работу.

Элизабет фон Хагеманн сидела за столом и завтракала. Завтрак состоял из хлеба, заменителя жира, джема, небольшого кусочка сыра и желудевого кофе.

Настроение ее, похоже, было не из лучших – был ли этот факт связан с письмом полевой почты, лежащим рядом с тарелкой, Мария Йордан понять не могла. По крайней мере, письмо казалось довольно коротким, майор не любил романтических излияний.

– Как обстоят дела с моим вечерним платьем, Мария?

– Я только что начала распарывать швы, любезная госпожа.

– Прекрасно. Оно понадобится мне на следующей неделе. Мы с моей сестрой собираемся пойти в оперу.