Хозяйка Мельцер-хауса

Ханна поднималась осторожно, ступенька за ступенькой, тревожно прислушиваясь к подозрительным звукам, но слышен был только голос Брунненмайер, которая успокаивала Гумберта внизу, на кухне. Наконец, собравшись с духом, она взяла штурмом последние ступеньки, промчалась по коридору и остановилась перед дверью в свою комнату. Затаив дыхание, Ханна стояла, чувствуя, как колотится ее сердце. Эта проклятая Йордан. Все еще храпит? Или, может, уже проснулась? Какое-то время ничего не было слышно, затем послышался тихий храп, за которым последовали другие звуки. Ну, вот – можно идти.

Фу – какой здесь спертый воздух! Как досадно, что ей не разрешалось открывать окно, Йордан запретила делать это из-за своего правого плеча, болевшего от сквозняков. Ханна пробралась к кровати, стащила с себя мокрую одежду, нашла под подушкой ночную рубашку и натянула ее. Какое же блаженство растянуться под одеялом. Она быстро засунула мокрую одежду под кровать, чтобы Йордан случайно не увидела ее утром, затем повернулась на бок, свернулась калачиком и поправила подушку. Еще часок-другой можно поспать, а в шесть зазвонит проклятый будильник.

Ханна в одно мгновение будто отрезвела. Ах, так эта злая старая ведьма совсем не спала! Она нарочно храпела, чтобы провести ее.

– Что? – произнесла она таким сиплым голосом, будто только что проснулась.

– Где ты была? Я слышала, как ты пришла.

Ханна судорожно соображала. Нужно было сказать что-то такое, чтобы как можно меньше раскрыть правду и как можно лучше соврать.

– С Гумбертом снова случился приступ.

Какое-то время было тихо. Видно, эта гадина прикидывала про себя, верить ей или нет. Потом Ханна услышала, как, громко пыхтя, та повернулась на другой бок.

– Значит, Гумберт, – заключила Йордан. – Ну, смотри у меня.

Критическим взглядом Мари окинула последний абзац и недовольно покачала головой. Зачем она обременяла Пауля своим нытьем? Жаловалась на забастовки на фабриках. Неужели она действительно хотела, чтобы он волновался за нее? Нет, так не пойдет.

Вздохнув, она скомкала бумагу. Рядом, в детской, раздался крик маленькой Хенни, и какой-то твердый предмет ударился о стенную панель. Хенни завопила еще громче и яростнее. Она была самой младшей из троих, но обладала выдающимися энергией и звонкостью голоса.

Маленькая Додо, ее солнышко, была добродушна и почти всегда уступала ей, только Лео не подчинялся крикунье, незамедлительно демонстрируя свое физическое превосходство. Однако пока ему это мало помогало, поскольку Роза была на стороне Хенни.

Мари подождала, пока шум утих, взяла новый лист и начала все сначала.

Она откинулась на спинку и подумала, не написать ли несколько слов о Китти. К сожалению, хороших новостей было мало.