Хозяйка Мельцер-хауса

Мама прекрасно это умела: теперь она, Китти, была плохой, потому что оставила свою бедную старенькую маму одну в красном салоне за чашечкой кофе с ореховыми пирожными. Выпрямившись, она села в постели и сердито бросила на пол две маленькие шелковые подушечки.

– Мама, я не в порядке. Я хотела бы побыть одна. Пожалуйста, пойми это, в конце концов. Это не имеет к тебе никакого отношения.

– Конечно… Выздоравливай, моя дорогая. Выспись как следует. Сон – лучшее лекарство. Может быть, позвонить доктору Шляйхеру?

Этого еще не хватало. Этот доктор – любопытный, тщеславный фат, который задавал ей все возможные и невозможные вопросы.

Снятся ли ей сны. Любит ли она гулять в лесу. Боится ли она змей и червей. Раньше она охотно рассказала ему все, что он хотел знать, но теперь, когда судьба так жестоко обошлась с ней, ему следовало оставить глупые вопросы при себе. И снотворное тоже. Пусть сам глотает эти пилюли.

Да, ей снились сны. Чаще, чем эй того хотелось бы. Обычно они приходили посреди ночи, словно злые призраки, внезапно выходя из мягкой темноты, и овладевали ею. Часто она видела перед собой горное озеро, чистое, бесконечно глубокое, в котором отражались заснеженные вершины гор и зеленые прибрежные ели.

Это было потрясающее зрелище: отражения спокойно, без малейшего колебания лежали на поверхности воды. Но когда она приближалась, вода внезапно темнела, трава на берегу превращалась в бурую грязь, а безобразные, грязные волны озера с плеском ударялись о берег, прямо у ее ног. Хуже всего было то, что эта мутная вода просто кишела разными тварями – длиннохвостыми ящерицами и ослизлыми рыбами, смотрящими на нее своими неподвижными круглыми глазами. Она отчаянно пыталась убежать, уже заранее зная, что сухие лапки ящериц будут обвивать ее тело и в конце концов повалят ее на землю. Что с ней происходило потом, она точно не знала, но в любом случае это было что-то ужасающее. Кажется, в конце они пожирали ее. А потом она просыпалась, вся в поту от страха, и долго лежала на спине, не решаясь снова заснуть.

Однажды Гумберт принес ей в комнату чашку куриного бульона, и она почему-то спросила его, снятся ли ему тоже такие мерзкие сны. Наверно потому, что она заметила, что бедняга сильно исхудал и что его лицо часто имело печальное выражение.

– Сны? О да, госпожа. Они приходят каждую ночь. И, понимаете, с этим ничего не поделаешь. Где-то в моей голове есть дверь. Когда она открывается, они входят.

Китти была заинтригована: то же самое происходило и с ней. Ей хотелось узнать, что же он видит во сне.

– В первую очередь крыс, госпожа. Это очень потешные зверюшки, они сидят, держат в обеих лапках кусочек хлеба и грызут его. Удивительно, как ловко они переворачивают этот кусочек хлеба своими лапами.