Хозяйка Мельцер-хауса

 – Если кому-то важно мое мнение, то я скажу, что это было лучшее решение, которое ты приняла, Лиза. Жаль только, что ты вообще вышла замуж за этого типа. Это стоило нам кучу денег, этот охотник за приданым и его ненасытная родня обошлись нам ой как недешево!

Некоторое время за столом было тихо, потому что даже Китти не знала, что добавить к четким и ясным словам, произнесенным отцом. Было слышно, как чай из фарфорового чайника льется в чашку, затем Алисия поставила чайник обратно на плиту и передала чашку Иоганну. Он добавил в нее два кусочка сахара и, размешивая, обвел угрюмым взглядом сидящих за столом.

– Ну? Вы что, язык проглотили? Китти? Алисия? Мари? Где же ваш протест?

Китти первой собралась с мыслями:

– Ты совершенно прав, папа, – Она весело улыбнулась Алисии. – Даже при том, что ты, как всегда, высказался довольно резко. Клаус фон Хагеманн плохо вел себя по отношению к Лизе, ровно как и его родители. О господи! Как я рада избавиться от этой своры!

– Китти! Прошу тебя! – раздался голос Алисии. – Если папа употребляет такие выражения, это его дело, но ты не должна забывать, что ты дама.

– Пардон, мама.

Я хотела сказать, что мне никогда не нравились эти благородные родственнички, которые на каждом семейном празднике за наш счет набивали себе животы и высказывали воззрения, заимствованные из позапрошлого века.

Она умолчала, что сестра постоянно одалживала у нее деньги, чтобы передать их родителям Клауса, и Элизабет была этому рада. В конце концов, Китти ведь пообещала, что никогда не обмолвится об этом ни единым словом.

– Что ж, мы живем уже не в девятнадцатом веке, – вмешалась Мари. – Когда браку приходит конец, женщина должна без колебаний требовать развода.

Однако…

Она осеклась и посмотрела на Элизабет, не зная, стоит ли говорить дальше.

– Что ты хотела сказать, говоря «однако»? – вызывающе спросила Лиза. – Ты думаешь, мне было легко принять это решение? Я слишком хорошо знаю, что на меня потом обрушится. Однако я думаю, что здесь, в семье, меня примут такой, какая я есть, несмотря ни на что. Не так ли, Китти?

Это звучало довольно резко и отсылало к тем временам, когда Китти с Лизой ругались как кошка с собакой. Как раз тогда Китти сбежала со своим французиком, любовником Жераром, в Париж.

– Ты имеешь в виду, что у тебя тоже есть право поскандалить? – весело проговорила Китти. – Да ради бога. В любом случае, мне надоело быть паршивой овцой в семье.

Элизабет была в высшей степени уязвима, и это понимали все сидящие за столом. Она пришла на виллу пешком, несмотря на бурю – с растрепанными волосами, в помятой шляпе и насквозь промокшей одежде. Это было еще днем. Она заперлась в комнате, и Августа сообщила, что фрау фон Хагеманн лежит в постели, утопая в слезах.