Хозяйка Мельцер-хауса

Однако сейчас не было времени спорить об условностях. Она устремилась вперед, и Тилли хотя и шла быстро, все-таки с трудом поспевала за ней.

Город пришел в движение, весть о приближении солдат молниеносно передавалась из уст в уста, повергая людей в ужас. Старик с корзиной, в которой были пасхальные цветы, нарциссы, которые он хотел продать прихожанам, не понимал, что происходит: все пришло в смятение, все неслись мимо него. На Якобинерштрассе торговцы уже заколачивали досками свои витрины, кто-то – боясь ограбления – перетаскивал товар из лавки на склад. Тут и там из окон выглядывали любопытные, высматривающие солдат.

– Зачем им понадобится детский дом? – Тилли задыхалась от быстрого бега. – Он просто должен сидеть тихонько, и с ним ничего не случится…

Однако Элизабет уже стояла у входа в приют «Семи мучениц» и дергала за колокольчик.

– Его имя и его взгляды всем известны, глупышка, – пояснила она Тилли. – Он был на переговорах с делегацией. Они будут искать его здесь.

Тилли очень сомневалась в этом, но молчала, чтобы не расстраивать Лизу.

– Ну откройте же! Это я, фрау фон Хагеманн.

В ответ на нетерпеливый звонок и стук Элизабет на верхнем этаже открылось окно.

Показалась голова светловолосого мальчика с большими торчащими ушами.

– Это приют для сирот, – пропищал он. – Мы не имеем никакого отношения к Советам.

Подбоченившись и задрав голову, Элизабет крикнула пацану:

– Томас Бенедиктус! Ты что, не узнаешь меня?

Мальчик вытянул шею, чтобы лучше увидеть стоящих внизу. Он был еще маленьким, и было страшно за него – он мог выпасть из окна.

– Мы не имеем никакого отношения к Советам, – повторил он заученную наизусть фразу.

– Черт возьми! – воскликнула Элизабет.

 – Здесь нет никаких солдат! Скажи господину Винклеру, что он может спокойно открыть дверь!

Теперь в окне появилось еще одно лицо, и Тилли узнала заостренный подбородок Марии Йордан. Она надела очки, чтобы получше разглядеть посетителей.

– Ах, это вы, фрау фон Хагеманн! А мы уж испугались, что это солдаты, так сильно вы трезвонили. – Элизабет закатила глаза. Да где эта Йордан увидела хоть одного солдата и чего ради она прикидывается испуганной?! – Сейчас, сейчас, – залепетала Мария Йордан. – Поймите – я тут одна с детьми, вот и осторожничаю, ведь не хочу…

– Так вы одни? – испуганно воскликнула Элизабет, тут же понизив голос – ее могли услышать соседи.

 – Понятно. А разве директора нет на месте?

– Да когда ему тут быть? – завопила из окна Йордан. – Ему есть дело только до своих заседаний и собраний рабочих, он же выступает со своими речами. А я тут должна делать всю…

Мария Йордан вошла в раж, и ей ох как не хотелось обрывать свою речь, тем более она слишком хорошо знала, отчего это фрау фон Хагеманн так разволновалась.