Хозяйка Мельцер-хауса

В этом не было необходимости, потому что августовское солнце ярко палило над землей.

– Нападение, говорите? Да не может быть!

Это очередная забастовка рабочих? Неужели они добрались и до бюро свекра? Неужели они угрожали ему? Но он же там не один, фон Клипштайн тоже там. Неужели он не смог справиться с ситуацией?

Им пришлось немного подождать у ворот, чтобы свернуть на улицу. Несколько грузовиков проехали мимо них в сторону города, поднимая на обочинах дорог желтоватые облака пыли и окутывая ими другие машины.

Гумберт закашлялся. Некоторое время они ехали сквозь клубящуюся пыль, наконец впереди показалась фабрика.

– Что там творится? – прошептала Мари.

Фабричные ворота были открыты. Слева перед входом стояли четыре грузовика, явно ожидая своей очереди въехать на территорию. Правая полоса служила для выезда с фабричного двора уже загруженных машин.

– Остановись за грузовиками, Гумберт…

– Я тоже въеду во двор, если вы разрешите, госпожа!

– Нет. Я выйду здесь.

– Тогда подождите. Я пойду с вами.

Никто не обратил на них внимания. Пока они шли к воротам, окутанные клубами пыли, мимо них один за другим проносились груженые грузовики. У ворот их кто-то недовольно спросил, что они здесь делают.

– Это фрау Мельцер, – услышала она испуганный голос привратника. – Она здесь управляет делами…

Стоящий за ними грузовик завелся и покатил мимо них во двор фабрики. Происходящее там было настолько непонятно, что Мари сначала подумала – ей снится страшный сон.

Целая армия рабочих таскала металлические детали на погрузочные платформы. Большие и маленькие, тяжелые переносили по несколько человек, мелкие собирали в ведра. Блестящие кривошипы, зубчатые колеса, стержни, на которых крепилась оснастка, поблескивающие пруты, цепи, промасленные трубки. Мари не сразу сообразила, что на грузовики грузят разобранные на отдельные части сельфакторы, ткацкие станки и печатные машины.

– Они… они крадут ваши станки… – пробормотал Гумберт. – Так дело не пойдет… Кто им позволил…

Мари пыталась разглядеть в этой толчее хоть кого-нибудь. Тот мужчина перед входом – разве это не фон Клипштайн? Он стоял к ней спиной и возбужденно с кем-то разговаривал.

– Идем! – приказала она Гумберту, пробираясь между рабочими. Он шел за ней, прямо по пятам, опасаясь, что с госпожой может что-то случиться, и в то же время боясь попасть в какую-нибудь драку или что-то вроде того. Он не был героем: кем угодно, но только не героем.

Еще до того, как Мари подошла к мужчинам, в душу к ней закралось страшное подозрение. Разве такое возможно? Во всяком случае, не вот так же прямо! Да не может быть! Что сказала Лиза? Как стервятники…

– Это незаконно! – услышала она яростный голос фон Клипштайна.