(Не) твоя жена

Я считывал тебя, как открытую книгу. Алина улыбается, вспоминая тот момент, но прячет свои эмоции за глотком вина. — Помню, как отметил для себя твою чистую, уязвимую, настоящую красоту. Когда узнал, что Аслан тебя избил, увидел отметины на твоем теле, пришел в ярость. Наверное, именно в тот момент я тебя присвоил. Мне хотелось задавить твоего отца. Я запретил ему тебя трогать и решать за тебя. На свадьбе ты была прекрасна. Тебе невероятно идёт белый. Я был горд собой. Да, я заставил тебя сказать «да». Я чувствовал твое сопротивление и непринятие нашего брака. Но жажда денег и власти не оставили шансов. Тогда же, на свадьбе, я пришёл к выводу, что наш брак вполне реален. Ты можешь стать прекрасной супругой. Такой, какая мне нужна. В конце концов, все самые крепкие браки случаются по расчету. И даже тогда мной руководил эгоизм. Я просто увидел в тебе супругу, которая устроит меня. Выдыхаю, чокаюсь с ее бокалом. — Помнишь девушку, блондинку, которую увел Леван? — Да, ты сказал, что она не должна меня беспокоить, — кивает, отпивая еще немного вина. Такая спокойная сейчас, складывается иллюзия, что у нас все хорошо. — Это была Инга. Да, я всерьёз полагал, что можно разграничить жену и любовницу. Что смогу все это контролировать. Я сам виноват… Ингу я тоже сломал и приручил. Она была более гибкая, быстро втянулась в мою жизнь, играя по моим правилам. И в тот момент вышла из-под контроля. На следующий день после свадьбы я поехал к ней с намерением наказать за то, что смеет вмешиваться в другую мою реальность… — опускаю методы наказания. Алина явно не проникнется мной от таких откровений. — Наказать и порвать с ней. Но в тот день она сообщила мне, что беременна. Это ребенок был зачат до нашего брака и явно был спланирован заранее. Без моего желания. Я поражаюсь, насколько повезло Инге залететь, учитывая, что мы предохранялись. Алина сглатывает, сжимает губы и отворачивается от меня. Я взрослый мужчина, и, естественно, у меня были женщины и секс. Много женщин и много секса. Но слушать это о муже неприятно. Меня эгоистично радует тот факт, что ей неприятно. Это не безразличие. — Если честно, я надеялся, что ребенок не мой. Но в помощи и обеспечении Инге не мог отказать. Если дочь моя, то она не должна ни в чем нуждаться. Какой бы циник я ни был, совесть и воспитание не позволили отказаться от ребёнка. За все это время я ни разу не прикоснулся к Инге, о чувствах вообще нет речи. Она была просто сосудом, в котором рос мой ребёнок. Все. Так вышло. В этом есть моя вина. Нет, она полностью моя. Но я уже не могу отмотать время и все изменить… Ребёнок есть, он мой, и нужно научиться с этим жить. Не могу просто откупиться и сделать вид, что ее не существует. Аллах покарает. Он уже покарал, — запускаю в волосы руки, закрываю глаза.