Когда закон бессилен

Зубр услышал его голос:

— Дипломат! — бросил чемоданчик и тоже быстро перелез через забор. Не увидев подельника, растерянно остановился.

— Сюда! — позвал Граф. Обернувшись, Зубр увидел лишь машущую руку. Не раздумывая, Зубр спрыгнул в ров.

— Переодевайся, — Граф подал ему легкую брезентовую спецовку в цементных пятнах.

— Быстрее! — поторопил Граф. Взглянув на него, Зубр удивленно замер. Перед ним стоял строитель. Такая же спецовка, грязное лицо, слипшиеся от пота волосы.

— В темпе! — натянув брезентовые рукавицы, поторопил Граф. — Свою одежду сюда, — он кивнул на пластиковый мешок.

Зубр торопливо переоделся. Сунув в такой же мешок сумку кассира и дипломат, Граф бросил сверху кобуру с револьвером и нож в чехле и швырнул его в вырытую для плиты щель. Зубр бросил туда же мешок с одеждой и своим оружием. Потом они выбрались наверх. Граф подхватил лопату и бросился к большому квадратному корыту с кучей песка, штабелю мешков с цементом.

— Работай! — бросая в корыто песок, бросил он. Зубр тоже схватил лопату. Несколько минут они быстро работали. Почувствовав, что ладони начинает саднить, Зубр воткнул лопату в песок и подул на руки.

— Чего мы вкалываем-то? — посмотрел он на продолжавшего работать Графа.

— Эй! — услышал он окрик за спиной:

— Никого не видели? — у забора стояли трое плечистых парней в камуфляже, с автоматами.

— Там стреляли вроде, — воткнув в песок лопату и снимая мешок цемента, ответил Граф, — но здесь никого не было. А ты чего встал? — заорал он на Зубра. — Вот-вот Юрий Николаевич приедет, а ты стоишь!

— Да черт его знает что произошло! — зло прокричал худощавый подполковник с коротким седым ежиком. — По «москвичу» стреляли справа! И сзади! Из «жигулей»! Один охранник только за пистолет взяться успел.

Второй через заднее стекло в «жигули» пульнул и, выскочив, два раза!

— Не могли парни по кассиру стрелять! — криком возразил разъяренный крепыш. — Они сзади ехали. Назад должны были серебро привезти!

— Но, однако, из машины в них стреляли, — понизив голос, сказал подполковник. — И из «жигулей» по «москвичу» тоже.

— А кто мотоциклист? — немного помолчав, спросил крепыш.

— Он, гад, лыка не вяжет, — раздраженно сказал милиционер. — И соседи говорят, что три дня беспробудно пьет.

В камере проспится, может, чего и вспомнит.

— Соседи никого у негр не видели? — спросил молчавший до этого молодой мускулистый мужчина в очках. Подполковник отрицательно покачал головой.

— Тех, кто ушел, — требовательно проговорил мускулистый, — надо брать живыми! Мертвые не скажут, куда дипломат делся!

— А ты подумал о том, — воскликнул крепыш, — если их возьмут с ним? И они скажут, что дипломат был в машине кассира?

— Через четыре минуты после перестрелки там были омоновцы, — сказал подполковник.