Когда закон бессилен

Он к реке выходит. Я только хотел спасти их, — он кивнул на Валентину Анатольевну, — потому как Феликс и Рахим хотели их убить. Пойдемте, — поторопил он повернувшегося к нему Графа.

— Стоять, — негромко проговорил Феоктистов. Бросив взгляд в его сторону и увидев тянущуюся к пистолету руку, Граф навскидку, не целясь, выстрелил.

— Виталий! — отчаянно закричала Валентина Анатольевна. — Что ты делаешь?

— Пойдемте же, — уцепившись за руку Графа, Зяблов потянул его к двери. — Мы с вами сможем…

Сильный удар в подбородок сбил его на пол.

— Он убийца, — со стоном сказал Феоктистов Валентине Анатольевне.

Граф взглянул на медленно поднимающую пистолет Валентину Анатольевну, криво улыбнулся и дважды выстрелил в голову лежавшего у его ног Зяблова. Повернувшись, медленно пошел к двери.

— Виталий, — негромко проговорила его бывшая учительница. — Стой.

В ее руках дрожал направленный на него пистолет.

— И все-таки не зря я крест на подошве ставил.

Зажмурившись, она снова нажала на курок. Вторая пуля попала Графу в плечо. Он медленно двинулся на нее с ножом.

— Не подходи, — прошептала Валентина Анатольевна, — не подходи.

— Я мусора завалю, — прохрипел Граф. Пистолет в руке женщины дважды вздрогнул от выстрелов.

— Руки в гору! — в дверь ворвались трое омоновцев.

— Успокойтесь, — не обращая на них внимания, Феоктистов положил окровавленную руку на плечо плачущей Валентины Анатольевны. — Он сам на пули шел. Но хоть напоследок доброе дело сделал. — Зяблов труп. Теперь его ни один суд не оправдает.

— Ну вот, — улыбнулся Швед. — Значит, все- таки ты. Чего же сразу не сказал — умер бы безболезненно.

— Но подожди, — отдернув окровавленную го-, лову, прохрипел Стае.

 — Ведь ты говорил…

— Это был твой шанс, — ответил Альберт. — И вчера я бы сдержал слово. А сегодня, извини.

Он вдавил лицо Стаса в наполненную водой ванну и подождал, пока тот не перестал дергаться.

— А если он наврал? — вслух предположил Альберт. — Хотя нет, по этому адресу живет экстравагантная особа, которая давненько стремится женить на себе Павла Афанасьевича. Вот оно и решил сыграть на Павлике. Ну что же, пора нанести визит вежливости. И не дай Бог, с пацаном что-то не так, — угрожающе процедил он.

 — Я тебя, шалава, уничтожу.

— Альбертик, — игриво позвала заглянувшая в дверь дородная женщина в коротком цветастом халате, — завтракать иди.

— Не называй меня так, — недовольно отозвался Виконт. — Альберт — отличное имя, а от всех этих уменьшительно-ласкательных меня блевать тянет.

Поднявшись, пригладил жесткие седые волосы. Подтянув длинные трусы, звучно щелкнул по животу резинкой и зашлепал босыми ногами по полу. Войдя в комнату, удивленно посмотрел на натягивающую джинсы женщину.