Когда закон бессилен

Неужели точное время, сколько он там пробыл, нельзя было запомнить?

— Меня там не было, — начал оправдываться Клоун, — а наблюдатели — парнишки молодые, только пришли. Ты же сам говорил, чтобы наши кадры там не показывались. Так что, Феликс, ты не по адресу.

— Скорее бы Зимин пришел, — вздохнул Шугин. — , Во-первых, узнать, что там за привидение в доме пчеловода, что об убийстве Возниковой думают, да и вообще, какие у милиции новости. Все-таки отлично своего стукача в милиции иметь, — подмигнул он Горбатому. — Всегда на шаг впереди их идешь.

— Я ментовских стукачей в камерах знаешь сколько видел, — ухмыльнулся тот.

 — Стукач, он и есть стукач. Какая разница, кто и на кого пашет. Сейчас ему выгодно на вас работать. А коснется, он же вас и сдаст вместе с потрохами. Не верю я этому козлу, — сказал Горбатый.

— Еще бы ты ему верил, — засмеялся Клоун, — ты сколько отсидел-то?

— Хорош, Гена, — прервал его Феликс и сказал, обращаясь к Горбатому. — Сейчас расходимся. Ты со своими, пока Константин Федорович не выйдет, здесь не появляйся. Если будешь нужен, я тебя сам найду. Если что-то случится, позвонишь Клоуну.

— Что же делается? — прошептала Вера Николаевна. — Ведь Сережа от нас к этой женщине поехал. Господи, — по ее щекам покатились слезы, — сначала Валерку Мягкова убивают, потом Саша гибнет, а теперь Сергей при смерти. Что же происходит?! Ведь раньше такого не было! И, главное, не находят никого.

— Там еще и участкового ранили, — нервно сказала Ирина. — Молодой парень. Ему только что оружие дали, он стажером был. Представляете, каково ему? Ведь он хоть и преступника, но все же человека убил.

— Ира, — вытерев слезы, Вера Николаевна посмотрела на невестку.

 — Будет лучше, если ты к моей двоюродной сестре в Волгоград уедешь, пожалуйста, — увидев, что Ирина хочет возразить, мягко попросила она. — Ведь ты скоро мамой станешь. А после того, что произошло, боюсь, этим не кончится. Тем более, мы написали заявление на Константина. Ты слышала, что подполковник Басов говорил? Скорее всего, освободят Константина, — в еще мокрых от слез глазах Веры Николаевны промелькнула ненависть, — хотя и сомнений вроде ни у кого нет. Они, видите ли, доказать не могут, — окончательно рассердилась она.  — Поэтому тебе лучше уехать. Я сегодня же вечером позвоню Ларисе. Она человек хороший. И муж у нее замечательный. К тебе будут относиться как к родной.

— Я вас не оставлю, — решительно проговорила Ира. — Как же я уеду? Нет, — повторила она, — вас я не брошу.

Вера Николаевна вздохнула и задумчиво посмотрела на нее. — Как ты думаешь, — ласково спросила она, — кто будет?

— Не знаю, — она смущенно улыбнулась. — Мне все равно. Это будет мой ребенок. Хоть мальчик, хоть девочка — назову Сашей.