Комната страха

 – У тебя есть на этот счет какие-то конкретные сомнения?

– Ну какие тут сомнения! – начиная раздражаться, сказал Жмырин. – Тут достаточно на их трупы один раз взглянуть. Все в татуировках, в железках этих… Ну, которые они в пупки себе вставляют, в носы и прочие части. У одного в кармане нож выкидной, у другого на руке цепь намотана. Хотели, видно, пощипать кого-то на дороге, да нарвались. Я с их родителями побеседовал – назвали они мне кое-каких дружков-подруг, с которыми их покойные чада якшались…

– А ты не слишком пристрастен? – с беспокойством спросил Гуров.

 – Все-таки эти парни стали жертвами преступления. К тому же ты сам говоришь, что перед законом они чистые.

– Я говорю – вроде бы, – уточнил Жмырин. – А копни слегка – такая вонь пойдет!..

Гуров задумчиво посмотрел на него.

– Знаешь, в чем главная проблема? – спросил он. – В твоем настрое. То есть ты все делаешь, наверное, правильно, но вот настрой… Ты держишься так, будто вокруг тебя одни враги.

– А они и есть враги, – убежденно заявил Жмырин. – Что, не так?

– А презумпция невиновности?

Жмырин пренебрежительно махнул рукой.

– Сказки для дураков, – сказал он. – Да ты и сам в них не веришь. Просто тебе надо поддерживать имидж эдакого комиссара Мегрэ. Седые виски, мудрый взгляд и все такое… А на самом деле, когда ты видишь вот такого ублюдка, разукрашенного татуировками и с бешеными от дури глазами, ты невольно настораживаешься и стараешься не поворачиваться к нему спиной. И правильно делаешь, между прочим. А уж если у такого типа папаша генерал…

– А у кого папаша генерал? – с большим интересом спросил Крячко.

 – Ты же что-то про косметику заливал, про моющие средства?

Жмырин с шумом выпил кофе и стукнул о стол кружкой.

– Одним словом, я довольно быстро вышел на подружку этих мотоциклистов. Ксенией зовут. Чья она конкретно подружка, тут сам черт не разберет. По-моему, ее услугами все пользовались – в этом отношении в их кругу все общее, как при коммунизме. Ну и эти двое тоже ее друзья. Правда, сначала она отпиралась, все пыталась мне свое «я» продемонстрировать – тоже что-то насчет презумпции толковала, про адвокатов… Но я быстро объяснил ей, в чем смысл жизни…

– И в чем же этот самый смысл? – спросил Крячко.

 – Ты бы и нам открыл секрет.

– А никакого секрета, – хладнокровно ответил Жмырин. – Будто сами не знаете. Смысл жизни в борьбе. Выживает сильнейший. Когда эта соплячка начала ворочать умишком, то поняла, что против меня у нее нет шансов.

– Это точно, – сказал Крячко. – С тобой шутки плохи. Только я все жду, когда генерал появится.

– Будет тебе и генерал, – сказал Жмырин.