Конец сказки

Таращась на них, как зачарованный, он нащупал за пазухой скатерть и вопросил:

– Яромир, а самобранку нельзя попросить молока сделать?! Вот такенный кувшинище чтоб был!

– Зачем?! – изумился оборотень.

– Да в него плеснуть! Он же тогда размякнет небось! И катиться не сможет!

– Ваня, ты башкой ударился?! – крикнула Василиса. – Это тебе что, хлеб черствый?! Ты бы еще в Кащея плеснуть предложил!

– А плесни! – проревел Кобалог. – Прямо в пасть плесни! И сам следом прыгай!

– Яромир, быстрей беги, еще быстрей! – тоненько завопил Иван и даже ударил его ножнами.

Яромир лишь чудом сдержался, чтобы не ответить грубостью. Впервые за время знакомства ему захотелось Ивана цапнуть. Хотя и нельзя оборотню человечину, ни в коем случае нельзя.

Да и некогда было – сзади хохотал Кобалог. Смех его звучал странно, прерывисто – пасти накатывались на землю, смолкали, тут же снова оказывались сверху. Сколько их у него всего, было и не сосчитать – слишком быстро мелькали.

И с каждой минутой смех становился все громче. Яромир без труда обгонял коня, но до Кобалога все же не дотягивал.

И тот приближался – по чуть-чуть, по вершку, но приближался.

– Ой, поляна с белыми грибами! – воскликнул Иван.

– Какие еще грибы, березень на дворе… ой, и правда!.. – ахнула Синеглазка.

Поляна и впрямь открылась дивная, сказочная. На деревьях листва изумрудная, в ветвях птицы перелетные щебечут, в траве грибы да ягоды виднеются.

Кобалог аж от погони отвлекся – принялся кататься по сему изобилию, сжирать все бездонными пастями.

– Вот ведь гнида какая! – возмутился Иван. – Яромир, стой, я его рубану!

Оборотень даже не ответил. Впереди уже виднелся частокол, а за ним – древняя изба.

Вросшая в землю, почерневшая. Одинокое оконце светилось совиным глазом.

– Туда! – дернула Яромира за шкирку Василиса. – К Буре-яге небось не сунется!

И впрямь – замедлился Кобалог. Оборотень-то частокол перемахнул, а вот чудище в сторону отвернуло. Принялось кататься вокруг избы кругами, да рычать гневно.

– Эк-кая страсть!.. – аж икнул от волнения Иван. – Бывают же страхолюды на свете!

– Ничего, сюда ему дороги нет, – подбоченилась Василиса. – Сюда даже Кащею дороги нет.

Спешились.

Яромир снова оборотился человеком и подошел к частоколу. Оттуда, из-за увенчанных черепами кольев, на него глянул огромный глаз. Иван тоже подошел, тоже глянул и потянул Самосек из ножен.

– Ща я его ослеплю-лю!.. – пригрозил он, все еще икая.

Кобалог отпрянул. Яромир укоризненно посмотрел на княжича и сказал:

– Ты предупредил-то его зачем?

– Да… я думал, он глупый.

– Ты тут единственный дурак, – бросила ему Василиса.

– Ну дурак, ну и что?! – так возмутился Иван, что даже икать перестал.