Конец сказки

Ну он мне и подогнал вот этих… от щедрот…

Судя по выражению лица, владыка моря Русского был все-таки на царя Нептуна чутка… даже не обижен, а так просто. Держал в уме, что вот, он к нему с просьбой, а тот шуткой ответил.

– Зря ты так, царь-батюшка, – размеренно заговорил Финист. – Большое оно или не большое, дело десятое. Главное, что воды хорошие. И берега хорошие. И рыба вся хорошая. И люди вокруг хорошие живут. Конечно, размеры не те, рыб огромных нет, зато влияние какое! Все твоим морем пользуются – и торгуют, и странствуют… Да ты глянь, в каком оно у тебя месте расположено – это же, можно сказать, колыбель человечества.

– Ну уж прямо и колыбель… – проворчал Водан.

– Ну а ты сам погляди! – развел руки Финист. – К полудню у тебя Малая Азия. Там тебе и хетты, и мидийцы, а теперь, вон, цареградцы. К восходу у тебя горы Кавказские – а там тебе и грузины, и армяне, и другие славные народы. К закату горы Балканские – а там тебе и фракийцы, и македоняне, и болгары, и кто хочешь! А на полуночь у тебя – вся Русь! Шутка ли? Мало ли?

Принявший уже не одну чарку зелена вина Финист раздухарился, аж кулаком о стол ударил.

– А рек-то, рек сколько в твои воды впадает! И какие все реки!.. Дунай, Днепр, Днестр, Дон!..

– Дон в Сурожское море впадает… – растерянно отозвался Морской Царь.

– Так а Сурожское море-то не твое, что ли?! – изумился Финист. – Оно глубиной-то в четыре сажени, там даже не Царь Морской, а водяной обычный сидит! Тоже твое и есть, вассальное!

– А ведь так! – возрадовался Водан. – Все так, прав ты, Волхович!

Конечно, все это, Финистом сказанное, Морской Царь и так прекрасно знал. Но услышать это из чужих уст оказалось неожиданно приятно.

Аж на душе потеплело.

– Вот так-то, батюшка, – вздохнул Финист. – Хорошее у тебя море, доброе, богатое. Любят его люди. И тебя любят.

– Благодарствую на добром слове… – шмыгнул носом Водан. В глазу старика что-то предательски блеснуло.

– Ну да ладно, – поднялся Финист. – Благодарю и тебя, что напоил-накормил. Будет случай – снова залечу, еще в тавлеи сыграем. А пока – прощевай, полечу. Дел невпроворот, сам понимаешь.

– Прощевай, Волхович… – медленно ответил Морской Царь. – Дорога тебе скатертью…

Сокола-оборотня он провожал долгим и задумчивым взглядом.

В печи пылал огонь. Трещали поленья, клубилось у потолка черное облако. Ни трубы, ни даже дымволока в древней избушке не было, дым уходил только через дверь.

Отодвинув заслонку, Василиса кинула в горнило лягушачью шкурку. Та сразу зашипела, расползлась на лоскутья.

– Помогите, – устало попросила княгиня, приподнимая за плечи бабу-ягу. – В земле хоронить нельзя, встать может.

Три дня прошло с тех пор, как умерла Буря Перуновна.