Конец сказки

С гибелью Тиборска и Елены в нем самом тоже что-то умерло. Коли удастся сегодня уцелеть – то и ладно, а коли не удастся – то и не больно жаль.

Не удастся, наверное. Цезарь уже выдыхается. Хлопья пены на морде. А Змей Горыныч снижается, целится скогтить, как сокол зайца.

Глеб дернул за узду, резко повел Цезаря влево. Конь вовремя отвернул – страшные когти клацнули всего в паре саженей. Теперь снова есть какое-то время – слишком Змей Горыныч огромен, быстро ему не развернуться. Целый круг описать надо – а князь-то на месте стоять не станет.

Но второй раз он его навряд избегнет.

Цезарь совсем плох. Добрый он конь, славный – но не двужильный ведь. Битый час намётом скачет, уморился вконец.

А вот и чудище трехглавое. Петлю сделало, обратно летит. Теперь уж не вдогон – прямо навстречу. Все три пасти щеки раздули – вот сейчас огнем полыхнут!..

И тут небо прочертила косая черточка. Прочертила – и столкнулась с Горынычем.

Птица. Кажется, сокол. Совсем крошечный рядом со змеем, он врезался тому в шею… и словно бы вдруг вырос. Превратился в чудо несуразное – не птицу и не человека. Крылья замахали, захлопали по чешуе.

Зарычал Горыныч, зашипел. Словно оса ужалила. Заклацал челюстями возле правой шеи, заметался в воздухе. Набранное в три глотки пламя вырвалось в пустой воздух, обожгло даже хвост самому же ящеру.

Глеб возблагодарил судьбу. Вознес в мыслях хвалу Царице Небесной. Допустил в голову даже думку краткую, горделивую – не ангела ли ему в помощь Господь послал?

Но первым делом он этим привалившим счастьем воспользовался. Пришпорил Цезаря, заставил того последние силы собрать, к лесу повернуть.

Оглянулся на ходу – Змей Горыныч все еще метался, кружился.

Ну точно собака, блоху выкусывающая.

Но продлилось это недолго. Неведомый летун сорвался с него так же резко, как и напал. Кажется, еще в полете снова уменьшился, снова стал обычным на вид соколом – и со свистом помчался вниз.

Змей Горыныч расправил крылья. Этакой громадной туше быстро было не развернуться. Целая минута, бесконечно долгая минута прошла, прежде чем он разобрался со всеми своими частями и снова поймал взглядом удирающего князя.

Тот почти достиг деревьев. Змей Горыныч уже не успевал. Он в ярости выплюнул пылающий ком – и тот взрыл землю тремя саженями правее.

Конь всхрапнул, пересекая незримую черту, что разделяла лес и поле. Над головами сомкнулись кроны елей.

И тут же на плечо князю уселся сокол. Словно ручной.

Глеб повернул голову – и понял, что глаза-то у птицы человеческие.

– Не знаю, кто ты, но спаси тебя бог, как ты меня спас, – поклонился князь.

С тревогою он поглядывал вверх. Змей Горыныч никуда не улетел. По-прежнему там, кружит над лесом, выглядывает спрятавшегося человечка.