Конец сказки

Скажи, мол, что делать теперь, Самсон Самсоныч.

А ему б самому кто сказал!

В сторонке от раскинувшегося лагеря примостилась избушка на курьих ножках. Бабушка Овдотья ходила там среди раненых, а за ней семенил черный кот.

– Как, много ль еще погибнет? – угрюмо спросил у нее воевода.

– Рудометов я всех взашей повыгнала, так что спасем уж кого-никого, – молвила баба-яга задумчиво. – Давай-ка вот, милай, помоги и ты мне. Чего столбом-то стоять? Подержи вот ентого.

Самсон навалился всей тушей на орущего от боли детского. Заставил его разжать челюсти, и Овдотья Кузьминишна капнула туда настоя мандрагоры.

Детский вначале задергался еще сильнее, но потом ор его перешел в тихий стон, взгляд помутнел, а там и потух.

– Стрелы наконечник, – сказала баба-яга, суя в жаровню тонкий нож. – Зазубренный. Древко-то паренек вырвал, а вот наконечник в кишках остался. Грызет его там.

– Поможешь ему, бабушка? – тихо спросил Самсон.

– То ли нет? – хмыкнула баба-яга, сноровисто рассекая кожу. – Подай-ка мне вина зеленого и воду березовую.

Окровавленный наконечник уже через полминуты упал в грязь, а старая ведьма принялась зашивать рану скрученным льняным волокном.

Напоследок полила ее вином и присыпала золой.

– Будет жить мальчонка, – подытожила она. – Пошли следующего латать.

Воевода понимал, что не его дело – с ранеными возиться. Но он не знал, к чему еще себя приткнуть. Старый богатырь умел водить рати. Умел защищать города и брать их на копье. С дружиною умел обращаться, с гриднями. Да много чего умел, немалой смекалкой отличался, хоть и казался с виду простоват.

Но вот возглавлять у него плохо выходило. Всю жизнь волю княжью исполнял.

Вначале Берендею-хитровану служил верой и правдой, потом сыну его старшему. Глеб – князь умный и честный, за ним Тиборск как за стеной… был.

Нету ведь больше ни князя, ни княжества…

– Поздорову, дядька Самсон, – окликнули воеводу устало. – Сберег мне дружину?

Самсон обернулся. Медленно, не веря еще своим ушам. Моргнул вначале – подумал, призрака увидал.

– Глеб Берендеич!.. – разрыдался старик, стискивая князя в объятиях. – Живой, господи, живой!..

– Да живой я, живой! – отпихнул его Глеб. – Ты меня похоронил уже, что ли? Зря.

Я Змею Горынычу хвост на сосну намотал и шишек во все три пасти напихал.

– Да ладно, – уставился на князя воевода. – Не бреши. Как по правде-то спасся?

– Долгий разговор, потом обскажу. Показывай лучше, что тут у вас. Многие ль дошли? Никто больше не отстал? Кащеевы чудища еще тревожили?

– После Горыныча все слава богу, в покое оставили. Побоялся Кащейка за нами гнаться.

– Побоялся он, как же, – мрачно покосился Глеб. – Плюнул он нам вослед, вот и все. Ровно на тараканов разбежавшихся.