Конец сказки

Нестройно и не в лад они гудели какую-то песню – один на русском, другой на башкирском.

Третий сын Всеволода на пиру был, да опять разбранился в пух с другим Всеволодом, который Чермный. Не умели эти двое в одном помещении быть. Ровно кошка с собакой.

Чтобы не поссориться с союзником накануне важнейшей битвы, Большое Гнездо незаметно кликнул гридней, да велел вывести Ярославушку на холодок. Того отвели к берегу, безо всякого почтения макнули в ледяную воду, да там и оставили.

У воды его и нашел Акъял. Батыр тоже отдыхал перед боем, сидел в кругу знатных булгар, пил за здоровье царя Салима.

Потом захотелось храбрецам женской ласки – стали думать, где ее тут сыскать. Сразу о поляницах вспомнили – их шатры не так уж и далеко. Кто-то брякнул, что самый надежный способ внимание богатырок заслужить – самому перед ними богатырем предстать.

А для такого нужно подвиг совершить богатырский. Или хотя бы свершение какое-нибудь знаменитое.

Например, Итиль переплыть. Волгу-реку.

Акъял сызмальства был горяч. Скажет кто-нибудь что-нибудь – а он уж бежит делать. Только потом уже начинает думать – а зачем оно ему понадобилось-то вообще?

Он и на Кащея в свое время точно так и напал.

Вот и теперь. Не слушая увещеваний побратимов, Акъял вскинулся, да и побежал прямо к мерцающим на закате водам. Кричали Урман и Тау вослед, гнались даже, да Акъял их быстро за спиной оставил.

Добрые батыры у него в побратимах ходят, но равных Акъялу по всей земле Булгарской не сыщется.

Правда, наткнувшись на окоченевшего Ярослава и окунувшись в реку сам, он быстро решил, что не так уж и хороша придумка. Ладно бы еще летом, а тут весны едва середина.

Батыры замерзают так же, как дехкане.

Поболтав о всяком и решив стать друзьями, Акъял с Ярославом теперь шли искать зелена вина и красных девок.

Разумеется, Васька Буслаев немедленно напросился третьим.

– Бог-гатырей должно быть три! – важно объяснил он. – Вот ты, князь, первый, да ты, башкирская рожа, второй, да я, Василий Буслаев, сам-третей!.. То-то ладно полуцытся!

– Уговорил, – не менее важно кивнул Ярослав. – Но как ты, собака, к Всеволоду Чермному относишься? Скажи вначале.

– А это цто за хер такой?

– Да есть там один… Обидел он меня. Сильно обидел.

– Ненавижу его! – заявил Буслаев.

 – Убить готов!

– В таком случае ты мне лучший друг! – обнял его Ярослав.

Уже втроем они двинулись средь костров и шатров. Повсюду возились люди, повсюду готовились к битве.

Было время ужины. Пахло жареным мясом, варилась в котлах похлебка, а с запряженных быками возов раздавали горячие хлебы. Акъял с Ярославом поснедали уже вволю, а вот Буслаев с обеда еще ничего не ел.

Сунулся он к одному костру, сунулся к другому – да все неудачно. В одном жгли траву колюку, а рядом снопами лежали уже окуренные стрелы.