Конец сказки

Слушай, красивая, для тебя петь буду!

Он щипнул одну струну и другую, прислушался к звукам, покивал задумчиво и заголосил:

– Как две прекрасные птицы!.. Твои – ах! – ягодицы!..

Полногнева залилась смехом и схватила Акъяла промеж ног. Молодица она была разбитная, двух дочерей уже родила, и мужей новых брала часто, охотно. Выбирала сама всегда, но предпочитала дерзких, решительных. Шутки ценила – особливо когда грубые, но при этом смешные.

Тем временем Буслаев ездил по ушам Златоцветы. Старательно, но не очень успешно. Рассказывал, как три года назад ловил в Великом Новгороде злыдня писюкатого, коий девок непотребных переулками подстерегал, познавал насильно, а потом ножиком чикал.

– А кто же еще такого злодеюку к ответу призовет, как не Вася Буслаев?! – всплескивал руками богатырь. – Всем обществом меня просили! Помоги, да помоги, Василий свет Буслаиць, одна на тебя надежа теперь! Уважают меня новгородцы!

– Хладен сказ твой, боярин, – смерила его брезгливым взглядом Златоцвета. – Коли возлечь со мной желаешь, изволь – но вначале, как честный человек, в поединке одолей и женись.

– Цо сразу жениться-то?! – засопел Буслаев. – А цо, без этого уже никак, цо ли?!

– Тебе – никак, рукоблудец. Либо доставай саблю и делай предложение, либо катись на все четыре стороны.

Сабли у Буслаева не было. И меча не было. Не любил он острого оружия – того и гляди, сам порежешься.

Вот добрый увесистый кистенек – это по-нашему. Или шалапуга потяжелее. Такой если легонько ударишь – то и не убьешь, а только синец оставишь или шишку. Даже с друзьями драться можно.

Ну а если друг из тебя не очень… тут уж не обессудь, Вася Буслаев силенкой с детства не обижен.

Ярослав глянул на Буслаева с усмешкою. Вот ведь – здоровый детина, да и не первой молодости уже, а все как мальчик-сорванец. В Ярославе и самом еще порой взыгрывает детство, но ему-то только семнадцать годов. Не так давно и закончилось отрочество.

– Так тебя Божедаркою кликать, значит? – спросил он свою поляницу, подвигаясь ближе. – Красивое имечко.

– Благодарствую, – зарделась девица. – По-грецки это Феодосия будет.

– Тоже красиво, – похвалил Ярослав. – А я по-грецки буду… эм-м… э-э… да пес его знает!

– Коли ты Ярослав, то по-грецки это Андроклюс, – сказала поляница. – Слава воинская.

– Ясно… Красиво… А ты чего на грецкий-то перекладываешь? Вы ж не греческого роду вроде?

– Мы всякого роду, – ответила Божедарка. – В нас кровь сотен народов течет. Мы именно потому такие сильные, крепкие и красивые. Испокон веку брали семя ото всех соседних народов, выбирая неизменно самых лучших мужей.