Конец сказки

– Годится! – наконец крикнул князь Глеб. – Только мы ставим условие!

– Какое? – спросил Кащей.

– Поединщик из простых воев должен быть! А то знаем мы тебя! Сам небось выйдешь, али чудище свое трехглавое выпустишь!

– Хек. Хек. Хек, – прокашлял-рассмеялся Кащей. – Будь по-вашему. Будет вам поединщик из простых воев.

Разошлись-расступились нелюди, и вышли на поле три двухсаженных великана. Братья-велеты – Горыня, Дубыня и Усыня.

– Вот вам простые вои, – произнес Кащей. – Проще некуда. Любого выбирайте.

Велеты загрохотали, затрясли брюхами. Хлопнув по плечам братьев, вперед выступил самый из них старший – Горыня.

Без слов они между собой решили, что биться сегодня ему.

В русском же стане воцарилось молчание. Князь Всеволод оттянул воротник, рассматривая секиру в два человеческих роста.

– Чего делать-то будем? – спросил он, наклонившись к Глебу и Илье Муромцу. – Кого выставим? Илья Иваныч?..

– Эк велеты-то измельчали… – задумчиво молвил седой богатырь. – Раньше-то они покрупней бывали, покрупней…

– Так что, покажешь этой орясине силу Святогорову, а? – с надеждой спросил Всеволод.

– Слово я давал Святогору, когда тот в гробу лежал, – вздохнул Муромец.

 – Не трогать обещал его сородичей. Не выйду я против Горыни, князь.

Всеволод поморщился, рукой махнул. Спорить не стал – знал, что бесполезно. Упрям Илья Иванович – коли втемяшит себе что, то уже не выбьешь.

А Горыня тем временем похаживал по земле меж двух ратей, помахивал громадною секирою, похохатывал. Пристально взглядывал в глаза русичам – и те их отводили.

Известно – человеку медведя проще забороть, чем велета. В таком громиле силищи – как в десяти богатырях.

– Так что же?! – грохнул наконец Горыня.

 – Найдется ль кто из вас, русичей, кто со мной отважится на двобой выйти?!

– А найдется! – гаркнули в ответ.

И вышел из рядов детина румяный да кудрявый. Щекаст, широкоплеч, а улыбка до того наглая, что врезать хочется.

Сам Василий Буслаев.

– Васька, стой!.. – выпучил глаза князь Всеволод. – Куда?!

– На цестной поединок, грудак в грудак! – ударил себя в плечо Буслаев. – Вот он я каков, богатырь земли Русской!

– Ты не богатырь! Ты позор земли Русской!

Но было уже поздно. Горыня вызов бросил, а Буслаев принял. Теперь не переиграешь уже, обратно не поворотишь.

Не любит такого честная ордалия.

Был Буслаев в полной боевой сбруе – кольчуга булатная, шлем-шишак на голове. Но все равно рядом с Горыней гляделся даже не отроком, а младенем. Еле-еле до бедра тому доставал.

– Сумеет ли сэр Бэзил одолевать этот огр? – с сомнением спросил Бова. – Я думать, что силы не есть очень равны.

– Помрет твой сэр Бэзил, – сплюнул стоящий рядом Дунай. – Туда б ему и дорога, я б сказал, да сейчас молиться за него приходится.

Многие так думали.