Конец сказки

Знали на Руси Ваську Буслаева – и знали хорошо. Ударить он может так, что дух вон, – то ни для кого не секрет. Он однажды со всеми новгородскими мужиками разом на мосту дрался – и колошматил их, покуда мать не увела. Среди ушкуйников тоже всегда первым ходил, при жизни легендой стал.

Мало кто отважится с ним на двобой выйти.

Но то из людей. А велет – оно ведь дело другое совсем.

Тем более – велет-богатырь, как Горыня.

А тут Буслаев еще и раздеваться взялся! Шлем отшвырнул, кольчугу стянул – на траву бросил. Остался босой, в одной лишь рубахе с петухами.

– Что творит, дурак!.

. – застонал аж Всеволод.

– Ты что делаешь? – удивился и Горыня. – Без лат драться хошь?.. Мы так не уговаривались. Я не сыму.

Сам-то он в доброй броне щеголял, булатной. Видно, что по его великанской фигуре ковали.

И шлем на голове золоченый, луковкой.

– Ты не русский, цто ли? – цвиркнул слюной Буслаев. – Латы в драке только мешают. Плецы богатырские во всю ширь не развесть. Косую сажень в плецах не показать, удаль молодецкую не опробовать.

– А как же без защиты-то? – изумился Горыня.

– А защита – она же в крестике нательном, цто матушка духовная при крещении надевала, на нить суровую, – укоризненно сказал Буслаев.

 – В крестике нательном, молитвой заговоренном.

– А латы тогда зачем вообще?!

– А латы – цтобы перед девками красными аки мерин гарцевать.

Сказал это Буслаев – и ничего больше не сказал. Просто подобрал с земли камень – да и засветил Горыне точно в нос. Аж кровь из ноздри хлынула.

– Ах ты!!! – заревел велет, вскидывая секиру. – Ну держись!!!

То-то драка началась, то-то потеха молодецкая!

Многие думали поначалу, что Горыня Буслаева сразу и пришибет.

Ан нет, не так-то прост оказался горлопан новгородский! Воробьем вокруг велета порхал, отпрыгивал и наскакивал, от секиры огромной увертывался, а сам кистеньком-то поколачивал.

Тяжеленное било так и вертелось на цепи, так и жужжало злым шмелем.

Страшно могучи велеты. Говорят, самые из них древние горы двигать могли, реки запруживали. Поймай Горыня Буслаева, сумей его ударить хоть разок – и второго нужно не будет. Голым кулаком кости все переломает, в кашу размажет кровавую.

А уж секирой что сделает – страшно и представить.

Да не удавалось поймать.

Могуч-то Горыня могуч, крепок-то крепок – да неловок. Неуклюж и неповоротлив. Обычного-то человечка он все равно бы скоро измотал, замучил – сам-то он усталости вовсе не ведает. Да Буслаев сызмальства на сшибках кулачных рос. Всякие увертки знал.

Вот размахнулся Горыня что есть дури – да хряпнул так, что вонзилась секира в сыру землю. До самой бородки утонула – даже выдернул не с первого раза. А Буслаев-то уж подлетел, уже сам ударил кистенем по колену.

– А-а-а!.. – выдохнул велет, теряя опору.