Конец сказки

 – Он, может, зачаровал какую брошку невзрачную, да и закинул в самый дальний уголок! Мы ж и за год тут все не перепробуем!

– Года у нас нет, – сказал Яромир. – У нас и дня-то не осталось. На часы счет идет.

– Так что ищи! – добавила Василиса. – Тут судьба всей Руси решается!

Они то и дело подавали Ивану какие-то ложечки, блюдца, кубки, яхонты покрупнее. Синеглазка рылась в самой крупной куче, и в ушах ее уже качались новые серьги, а шапочка украсилась бирюзовыми колтами.

Известно, поляницы взятым с боя никогда не брезговали.

Синеглазка же и нашла… это. В казне Кащея стояла кромешная темень, злато тускло мерцало в свете принесенных лампадок.

Увязая в груде холодного металла, поляница пробралась дальше всех – и увидела на стене картинку. Она рассмотрела ее, подняв лампадку повыше… и окликнула остальных.

– Что нашла?! Покажи! – подоспел первым Иван.

Синеглазка молча указала на исчерканную стену. Рисунок был намалеван не красками, а просто вырезан в камне.

И был он древним. Полустертым, кое-где совсем исчезшим, но все-таки разборчивым.

Кащей. Вот кто был там изображен. Кащей Бессмертный. Но Иван его не узнал – да и Синеглазка сначала не поняла, кого видит.

Лишь когда подошли еще и Яромир с Василисой, стало понятно – он это, царь нежити, хозяин сей казны и всего чертога.

Потому что хотя черты и оставались узнаваемы, но выглядел Кащей заметно иначе. Не был костлявым старцем, не был ветх и седобород. Смотрел со стены человек возраста среднего – не молодой уже, поживший, но далекий еще от заката.

Иначе он был и одет. Василиса осенесь видела мужа в самых разных облачениях, но в этом – никогда. Да и вообще никогда и никого она не видела в этаких одеяниях.

Много веков… нет, тысячелетий никто уж так не ходит.

И только один признак остался неизменным. Корона. Чело Кащея венчала все та же железная корона. Не вкруг сухой плеши обвивалась, а вкруг волос струящихся – но несомненно та же. Такая же форма, те же двенадцать зубцов игольной остроты.

Василиса узнала ее с первого взгляда.

– Это сколько же этой короне лет… – медленно произнесла она. – Сколько веков Кащей ее уже носит…

Она запнулась. Их с Яромиром и Синеглазкой взгляды встретились. Всем троим разом явилась одна и та же мысль.

– Но Буря-яга же сказала, что цацка в Костяном Дворце! – возразила все-таки поляница.

– Так она тут и была, когда она ворожбу-то творила! – напомнила Василиса.

– А теперь она где? – не понял Иван, до которого все еще не дошло.

– Да там же, где и всегда, – сказал Яромир. – У Кащея на башке она, Вань.

– Корона, что ли?.. – моргнул княжич. – Кащей корону свою зачаровал? А я с самого начала так и думал.

– С самого начала?! – выпучилась на него Василиса. – А что молчал тогда?!

– Да решил, что чересчур просто.