Конец сказки

Теперь к самой морде – схватил, потянул на себя, оторвал от окровавленной Василисы…

…И получил жалом в спину. Теперь-то мизгирь сумел дотянуться, теперь-то Яромир уязвим предстал.

Глубоко вонзилось жало. Почти насквозь проткнуло. Оборотень захрипел, но продолжал тянуть мизгирю башку, давить глаза пальцами…

…А тут и Иван рванулся. С диким ревом налетел сзади, едва мизгирь жало поднял – да как пырнул в пузо! Скользнул прямо под ним, на спине по монетам проехал, рассекая чудище!..

Хоть и с закругленным кончиком, Самосек легко вспорол жирное брюхо. Кащеево злато залило черным смрадным гноищем, что тек в жилах мизгиря вместо крови.

Однако даже с такой раной он не сдох мгновенно. В агонии, страшно скрипя и колотясь во все стороны, мизгирь подхватил лежащего Ивана, подбросил страшными жвалами и просто… разрезал пополам!

Упал Иван мертв. Но и мизгирь уже последние секундочки доживал. Не успел больше никого истребить.

Хотя и что сделал – уже много. Василиса лежала белым-бела, кровью истекала. Синеглазка стонала ослепленная. Иван вообще не дышал.

Яромиру тоже пришлось тяжко. Мутило, голова кружилась.

Но оборотень прочнее простых людей скроен – поднялся середульний Волхович, поднял уроненный лагунец с остатками живой воды. Тут же и покропил Василисе рану – та на глазах стянулась, снова княгиня ровно задышала.

Потом промыл той же водой глаза Синеглазке. Обычная тут не помогла бы – яд мизгиря начисто все выжег, до слепоты. Не найди много лет назад дед Филин родник чудесный – и жалкая бы участь ожидала богатырку.

Но живая вода все исцелила. Снова свет забрезжил перед Синеглазкой – и она заголосила, увидав мертвым суженого.

Яромир уже складывал половинки Ивана вместе. Ох и кровищи ж вокруг было, ох и грязи натекло!.. Княжича еще и гноем мизгиря залило обильно – тоже вначале очистить пришлось, обычной водой полить.

– Дай помогу, – подошла Синеглазка. Тоже принялась юшку счищать, да потроха в Ивана обратно засовывать.

Закончили вроде. Яромир потряс лагунцом над ухом, досадливо поморщился. Мало уже совсем там осталось.

– Сначала мертвой водой кропи, только потом живой! – напомнила Василиса, тоже с трудом поднимаясь. – Не перепутай смотри!

– Не учи белку орехи лущить, – отмахнулся Яромир, доставая и второй лагунец.

Да, без мертвой воды тут бы никак. Она целющая – раны в порядок приводит, части тела сращивает, заразу убивает. Щедро Яромир Ивана ею покропил – и вот, лежит княжич, словно и не рвали его жвалы, словно во сне мирно скончался.

Но ожить он не ожил. Для этого уже живая вода потребна – и много. Вылить пришлось все, что осталось, – и только тогда княжич задышал. Только тогда глаза открыл.

– Эхма, долго же я спал! – протянул он.