Конец сказки

И вот тут уж баба-яга там или не баба-яга – а в первую очередь была Овдотья хрупкой старушкой.

Хватило ей того удара, чтобы упасть замертво.

– Их-хи-хи-хи-хи-хи-и-и-и!.. – залилась хохотом Яга, глядя на летящую вниз ступу.

Змей Горыныч чуть слышно порыкивал, пофыркивал. Бок и живот изрядно болели. В них засели железные занозы. Тянулся он гибкими шеями, пытался достать, вырвать – да не хватало длины.

А лапы и подавно коротки. Были бы здесь скотники – дело другое.

Беззаботно все-таки жилось Горынычу у Кащея. Сотня человеков за ним ходила. Кормили, мыли, чесали. Любой его каприз исполнялся точь-в-точь.

Громадный зверь полз по бранному полю, рвал и жег людей дюжинами, но видел перед собой только одного. Заразу, которая сшибла его с небес. Крупного по меркам двуногих, толстого. С белыми волосами и острой железной шапкой.

Ублюдка по имени Муромец.

– ИДИ СЮДА, ЧЕЛОВЕЧИШКО!!! – страшно ревели три головы хором. – ПОКВИТАЕМСЯ!!!

А Илья Муромец и не прятался. Стоял себе спокойно на берегу, рядом с вонзенными в песок копьями. Одно поднял как раз, потрясал им, нацеливаясь в чешуйчатое горло. Другую руку склонил, готовился схватить лежащий в воде щит.

Дерево и кожа успели снова вымокнуть.

Змей Горыныч тоже это понял. Не подойдя слишком уж близко, он изогнул шеи, да наклонил головы так, чтобы полыхнуть с трех сторон разом. Но не спешил, следил за железной занозой. Швырнет ее богатырь – так успеть надо отклониться.

Почуял на себе уж Великий Змей, с какой силой этот человечек кидает копья. Бронь-башни горных карл их так не мечут.

Если горло вот так пронзит – то навылет.

Но и Муромец видел, что убить за раз сможет только одну голову. А у Змея Горыныча их три.

И потому бросать копье он не спешил. Ждал, чтобы Горыныч ударил первым. Когда он огнем дышать зачнет – застынет ненадолго, в уязвимом положении окажется. Можно будет копье кинуть, а самому защититься, да тут же и новое подхватить.

И вот так, следя друг за другом, ожидая каждый хода противника, богатырь и Змей простояли с четверть минуты. Моргнуть оба боялись, с места сдвинуться, шелохнуться лишний раз.

– Так что ж, змеище, биться будем, или в гляделки играть? – негромко спросил Илья.

– Биться, – дала ответ правая голова. – Но перед смертью ответь мне, человечишко! Ты ли тот Муромец, что был побратимом богатыря Добрыни, сына Никиты?!

– Я самый и есть! – крикнул Илья.

– А известно ли тебе тогда, что сотворил твой побратим с моим отцом и матерью?! – прошипела голова средняя.

– Известно. То было великое деяние.

– ВЕЛИКОЕ?! – проревели все головы разом.

– Так ты называешь убийство и предательство?! – добавила средняя.

– А как мне еще это назвать?! – повысил голос богатырь.