Конец сказки

А тут не на сотни счет – на легионы!

Ковер трясся и колыхался. Очень уж сильный ветер дул. То ли сам по себе, то ли тоже Кащей что-то наколдовал.

А тут еще и птицы налетели! Коршуны жлезнокоготные, чудища меднокрылые! Немало их сегодня стрелами пронзили, да только осталось еще порядочно! Целая стая, добрых две дюжины завидели людей на ковре – и накинулись со всех сторон!

Иван с Синеглазкой замахали клинками. Да очень непросто это – мечом или саблей драться, на ковре летящем сидючи. Там ведь и схватиться толком не за что. Василиса держалась за передний край, а княжич да поляница – за нее.

Синеглазка – правой рукой, а Иван – левой.

– Эхма, проклятущие!.. – с досадой кряхтел он, вертя Самосеком. – А ну, раздайся, пернатые!.. Всех порешу!..

И порешил-то он многих. Перья так и прыскали во все стороны.

Хрясь!.. и кладенец врубился в очередного коршуна.

Свись!.. и отлетела клювастая голова.

Но иссякать коршуны даже и не думали. Словно медом им тут намазали. Один вырвал Ивану кус мяса из бедра, другой едва не заставил Синеглазку окриветь.

А уж как они рвали ковер-самолет!.. В клочья раздирали, на шерстинки!.

. Тот все чаще проваливался, камнем падал к земле, но все же снова подымался, тянул дальше… пока что.

– Вон!.. – крикнула Синеглазка. – Царь Кащей!..

Она тут была зорчей всех. Первой заметила вдали безобразного старика в короне. И впрямь немудрено оказалось его распознать.

Других на Кащея похожих тут нет.

Но ковер-самолет в очередной раз вильнул передней частью… и Иван полетел вниз! Не удержался, разжал пальцы – и шмякнулся оземь! Благо было уж невысоко, сажени три только – да и упал княжич удачно, на ноги приземлился.

– Иванушка!!! – дернулась вслед Синеглазка.

Ковер повело набок, очередной коршун вцепился когтями в Василису – и та заверещала зайцем. Вместе с Синеглазкой, вместе с ковром они пошли книзу – и рухнули в черную грязь.

Иван уж бежал к ним. И… и еще кое-кто. С трудом поднявшись, держась за окровавленный бок, Василиса вдруг застыла.

Взгляд юная баба-яга почуяла. Злой взгляд, ненавидящий.

То не Кащеевы нелюди – этим до нее дела нет. И не дивии железные, не умертвия несчетные – эти вовсе чувств не имеют, одни лишь приказы хозяйские выполняют.

– Богатырка, дай-ка зеркальце твое, – быстро попросила Василиса.

– Зачем это?! – заморгала оторопело Синеглазка.

– Ну на… – растерянно сунула зеркало поляница.

Удивилась просьбе, понятно. Вот только посреди боя собой любоваться, других занятий не сыскать. Но расспрашивать было уж некогда – упав с ковра, они угодили в самое пекло. Синеглазка едва-едва успела махнуть саблей, отбить палицу какого-то мертвяка, да тут же по шее его полоснуть.

А тот уж снова наседал, словно и не ведая, что голова набок свесилась.

Ивану проще оказалось.