Конец сказки

Чувствовала уж, как зудят под ногтями Перуновы молнии.

– Ты что же, девка, даже и ответить бабушке не сподобишься?.. – прошипела Яга Ягишна. – Ишь, ишь, расфуфырилась, много мнить о себе стала! Думаешь, коли большуха наша тебе клюку свою передала, так ты уже и ведьма?! Думаешь, таперича сразу сестрицей мне стала названой?! Замри-кось!..

Это она сказала уж не Василисе, а кинувшемуся к ней гридню с топором. Хлестнула быстро прутом, обернула каменной глыбой.

– Пожалел, поди, что на пожилую женшшину-то руку поднял, – удовлетворенно молвила старуха. – А ты что зенки вылупила, козявка?! Где клюка твоя, где клюка?!

Василиса рассеянно моргнула.

И впрямь, где клюка-то Бури Перуновны?.. В Костяном Дворце была еще при ней, то она точно помнила. А вот на ковре, кажется, она уже без нее летела… неужто на крыше забыла?.. Или уже в полете выскользнула, свалилась где-нибудь над топями, над чащами Пущевика?.. Обидно, коли так.

Хотя бес бы с ней, с клюкой. Все равно сама по себе она ничего не значит, ничего не дает. Просто традиция, по канону положено. Так же, как ягу носить из собачьей шерсти… она вот, кстати, по-прежнему у Василисы на плечах.

– Фыр, фыр, чуфыр… – бочком подбиралась к ней Яга Ягишна. – Ну ладно, что же, не станем ссориться по ерунде, давай мириться, да дружненько жить… Баба-яга бабе-яге глаз не выцарапает, верно я говорю? Согласна ли со мною, Василисушка?

– Согласна, бабушка, – неожиданно улыбнулась Василиса. – Помнится, ты меня уму-разуму выучить обещалась? Чарам настоящим, черным?

– И-и-и, оно конечно, конечно!.. – заухмылялась старуха. – В чорных чарах я-то уж толк знаю, знаю!.. Обешшалас – выучу, дай-то срок! Подь сюды, дай бабушке за ручку подержаться!

И Василиса подошла.

Доверчиво глядя Яге прямо в очи, подала той ладошку… и уж старая ведьма в нее вцепилась! Так уж вцепилась, что до крови чуть кожу не продрала! Стиснула молодую бабу-ягу и зашептала-забормотала:

Договорив, Яга Ягишна с надеждою уставилась на Василису… но ничего не происходило. Прекрасная княгиня по-прежнему лишь доверчиво улыбалась.

Доверчиво… но в глазах играла хитринка. Наклонив лицо ближе, она раскрыла рот… и дохнула на Ягу.

– Фу-фу-фу, как воня гадко!.. – отшатнулась та. – Отвару адамовой головы нахлесталася?! Знала, проклятая?! Догадалася?!

– То ли дура я, по-твоему?! – возвысила голос Василиса, делая быстрое движение.

Она вырвала у старухи ореховый прут и рявкнула: – Сама замри, ведьма старая!

Ягишна с удивительной прытью выдернула руку. Пнула Василису с неожиданной для такой карги силою, прыгнула назад и потянула из-за пазухи берестяной туесок.

– Ништо, девка, погляди-тко сюды! – фыркнула она, снимая крышку.

– Сама погляди! – выхватила зеркальце Василиса и крепко зажмурилась.