Конец сказки

Перехватить его Кащей не успевал никак. Даже с невиданной своей скоростью. Это он понял еще на полпути, и потому устремился не к руке, не к яйцу, а к самому Ивану. Замахнулся мечом, чтоб пронзить княжича, устранить угрозу.

И пронзил. Вошел Аскалон в человеческую грудь, пронзил ее насквозь.

Только был то не Иван. В последний самый миг объявился перед клинком Кащеевым брат Ивана – Глеб. Раскусил последнее, чудом уберегшееся волоконце одолень-травы – и сделал рывок. Один-единственный, в одно мгновение длиной.

Но спасительным оказалось мгновение.

– Дави гадину, Ванька… – прохрипел Глеб.

И пальцы брата переломили иглу.

И тут же остановилось сердце князя Тиборского. Умирал он уж и так, на последнем был дыхании. Даже с одолень-травой – только и сумел, что закрыть собой брата. Чтоб хоть тот завершил дело.

И за то спасибо Господу, что успел еще Глеб увидеть вожделенное.

Увидеть, как упал Кащей Бессмертный.

Упал – и больше не поднялся.

И не один только он. Поднятые Десницей Чернобога мертвецы тоже повалились, как кули с мукой. Все разом, единовременно.

Как будто и впрямь подох Кащей Бессмертный.

Только вот… жил он все еще. Лежал без движения, не шевелил ни рукой, ни ногой, не моргал даже – однако не умирал. Рыдающий Иван сомкнул вежды мертвому брату и от души пнул Кащея.

Дал выход накопившемуся.

Кащей даже не дрогнул. Только чуть скосил взгляд, разомкнул пергаментные губы и молвил:

– Значит, этим миром все-таки будут править люди. И никого, кроме них. Что ж, я хотя бы попытался.

– Да сдохни ты уже, нечисть поганая!!! – проревел Иван, отрубая ему голову.

Та вспыхнула и развалилась. Но из шеи тут же полезла новая, точно такая.

Медленней, чем прежде, при целой игле, но все же полезла – и через полминуты стала точно как прежде.

– А вот этого не обещаю, – произнес Кащей уже в спину Ивану и… улыбнулся. В его глазах отразилось живое чувство, а губы изогнулись.

Чуть-чуть, еле заметно – но изогнулись.

Иван, впрочем, того не увидел. Оставив тело Глеба и упорно не подыхающего Кащея, не обращая внимания на все еще тлеющую битву, уселся он подле Синеглазки. Та раскинулась на грязной земле и все еще дышала, все еще смотрела в небо, но взгляд ее быстро тускнел.

Заливаясь слезами, Иван положил ее голову себе на колени. Синеглазка стиснула его ладонь слабеющей рукой и прошептала:

– Прощай… суженый мой…

– Прощай… – чуть слышно ответил княжич, касаясь ее губ в последнем поцелуе.

А тут и солнце закатилось. Скрылся за небоземом последний краешек – и словно знаком это стало для всех. Увяло побоище, иссякли у всех силы. Перестали жить бессчетные навьи, лежал мертвей мертвого Кащей Бессмертный – и кончилась на том страшная битва.

Поле было устлано мертвыми телами.