Конго Реквием

Эрван выключал мотор, когда в мозгу словно что-то взорвалось. Вырванные глаза Одри. Ее язык, свисающий из раны в горле. Кошмарное лицо, врезанное в человеческую плоть, – подражание магическим фетишам Майомбе. Эти увечья несли в себе какой-то смысл. Фарабо, если речь шла именно о нем, оставил послание, написанное холодным оружием. Эрван знал только одного человека, способного помочь расшифровать этот язык: отец Феликс Кросс, психиатр и этнолог из Бельгии, первый, кто заговорил с ним о Ноно – Арно Луаяне, он же Филипп Криеслер…

– Вчера в парижском предместье было совершено убийство.

Нечто исключительно жестокое, возможно связанное с африканской магией. Во всяком случае, с ее скульптурной традицией.

– Значит, убийца не остановился?

– Святой отец, выслушайте меня. Я убежден, что увечья, нанесенные убийцей, имеют скрытый смысл.

– А вы не могли бы прислать мне фотографии трупа?

Отец Кросс приближался к восьмидесятилетнему порогу, но в мозгах у него не было и тени дряхлости.

– Вопрос в том, сможете ли вы выдержать эти картины. Они на редкость… невыносимы.

– Не так уж давно я проехал весь Конго в разгар войны. Можете себе представить, чего я навидался, и это были не фотографии.

Эрван чуть было не сказал, что он сам только-только оттуда вернулся, но лучше не отвлекаться.

– Я пошлю вам мейлом. Сообщите мне ваше мнение. Еще мы нашли на месте преступления фигурку.

– Она немного отличается от тех, которые вы мне показывали, и от статуэток сентябрьского убийцы. Я пришлю вам и ее фото.

– Постараюсь связаться с вами как можно быстрее.

– Спасибо. Простите за беспокойство.

– А вы меня не побеспокоили: я в любом случае хотел вам позвонить.

– В Северной Катанге опять началась война. Наша миссия была срочно эвакуирована. На протяжении целого века она располагалась в епархии Калемие-Кирунгу…

– Мы перевезли священников, – продолжал Кросс, – вместе с их вещами и архивами. Из любопытства я заглянул в документы и нашел там связку старых фотографий из Лонтано. Я подумал, что они могут вас заинтересовать…

Эрван чуть было не ответил, что не желает больше слышать про этот проклятый город.

И единственное, что его интересует сегодня, – это здесь и сейчас. Но святой отец уже объяснял, что снял для него копии и приготовил посылку.

– Очень любезно с вашей стороны, – произнес майор сквозь зубы. – Можете послать мне ее на дом.

Продиктовав свой адрес (в жизни не откроет этот конверт), он вернулся к единственной теме, которая его заботила:

– Посмотрите мои снимки, святой отец, и перезвоните мне.

Через несколько секунд он уже стоял на улице перед домофоном, вытянувшись в струнку.