Конго Реквием

Наши исследования могли изменить лицо мира!

– Вы хоть отдаете себе отчет, сколько крови у вас на руках?

Психиатр скорчил скептическую гримасу:

– Такова история научного прогресса.

– Ближе к делу, мать вашу! – нетерпеливо рявкнул Эрван.

– Госслужбы от меня отвернулись: они доверяли в основном Усено.

Он произнес последние слова с отвращением, как если бы кислая отрыжка подступила ему к горлу. Эрван был скорее удивлен: история с «Фармаконом» слово в слово совпадала с тем, что рассказал ему Виар. В кои-то веки двурушник с рынка Алигр сыграл в открытую. Без сомнения, он был убежден в собственной безнаказанности, как и сам психиатр.

– У меня были аналоги. У меня были протоколы. Но мне не хватало средств, и я предвидел момент, когда все пойдет прахом просто из-за нехватки денег…

– Вы могли бы финансировать свои эксперименты из фондов спецбольницы…

– Невозможно. Нас одолели проверки, а министерство без конца урезает бюджет.

Эрван внезапно понял, что именно произошло:

– Как раз тогда обожатели Человека-гвоздя позвонили вам в дверь.

– Точно. Это случилось в 2009-м. Лартиг и его сподвижники предложили мне целое состояние за костную ткань Тьерри Фарабо.

– Сколько они вам дали?

Психиатр ответил не сразу. Он, манипулировавший с самой опасной материей – человеческим мозгом – он, чьи действия привели к дюжине смертей, вдруг подавился нелепой стыдливостью, когда речь зашла о деньгах.

– Пять миллионов евро.

– И без всяких налогов.

– Я бы вас попросил… Все, что я сделал, – это ради…

– Ради науки, ясное дело. Что произошло потом?

– Я смог продолжить работу по протоколу. Мне понадобилось два года, чтобы уточнить дозировку, технику введения, анализ побочных эффектов, но в прошлом году «Фармакон» был готов.

И снова Эрван уловил скрытую логику событий:

– И тогда вы выбрали того, благодаря кому заполучили деньги: самого Фарабо.

– Это, безусловно, худшая идея, когда-либо приходившая мне в голову.

Дождь прекратился. Теперь они оказались в бухте, где песок был усеян разбитыми ракушками и мокрыми отбросами: обрывками сетей, кусками полистирола, осколками стекла… Морская помойка.

Но никакой мусор не мог испортить красоту окружающего: заводь, которую обступили скалы, круглая, как пузырек, отливала розовым и сиреневым, а на заднем плане сосны и папоротники зеленели густым насыщенным цветом.

– Мне нужен был химически чистый убийца, – снова заговорил Ласей, повысив голос, чтобы перекрыть шум совсем близкого моря, – без всякой побудительной причины, кроме жажды крови.

– У Фарабо совсем иной профиль.

– Вовсе нет. Его жестокость вытекала из страха и верований. Он не испытывал никакого удовольствия ни от убийств, ни от измывательств.